Фигляр
Шрифт:
Чон Со-мин (строго, но с облегчением и сарказмом):
— Ты хоть понимаешь, что мы тут пережили?
Ин-хо переводит взгляд на неё, в глазах мелькает лёгкая вина, но уголки губ вновь изгибаются в знакомой усмешке.
Канг Ин-хо (иронично, но с ноткой нежности):
— Слухи о моей смерти как всегда сильно преувеличены. И самое обидное — без всякой причины.
Хе-вон, не отпуская его, всхлипывает и смеётся одновременно. Со-мин качает головой, глядя на него с лёгким раздражением, скрывающим искреннее
Чон Со-мин (устало):
— Ты вообще понимаешь, что происходит? Мы только что были в морге. Опознавали твой труп.
На секунду Ин-хо замирает, затем вздёргивает бровь.
Канг Ин-хо (сухо, с преувеличенной серьёзностью):
— А вы Со-мин-сси, не поторопились? Какое-то у вас слишком поспешное опознание.
Со-мин закатывает глаза.
Ким Хе-вон (всё ещё всхлипывая, но уже смеясь):
— А откуда у тебя мотоцикл?! Где ты был?! А фотоаппарат у тебя с собой?
Ин-хо открывает рот, но в этот момент Со-мин вскидывает руку, останавливая его.
Чон Со-мин (строго, но с улыбкой):
— Уже поздно, ты едешь к нам домой, там всё расскажешь.
Ин-хо пожимает плечами, словно всё происходящее его даже забавляет.
Канг Ин-хо (шутливо):
— Ладно-ладно. Мне кажется, вы на грани нервного срыва.
Со-мин глубоко вздыхает, но всё же улыбается. Хе-вон, утирая слёзы, закидывает на плечо ремешок сумки и многозначительно смотрит на Ин-хо.
Ким Хе-вон (угрожающе, но с любовью):
— Я убью тебя. Потом обниму. Потом опять убью.
Ин-хо усмехается, делает предостерегающий жест рукой.
Канг Ин-хо (насмешливо):
— Трижды подумай, ты встаёшь в длинную-длинную очередь.
Со-мин наблюдает за ними, и её улыбка становится чуть мягче.
Свет фонарей играет на чёрном мотоцикле, стоящем неподалёку, как символ неожиданного возвращения.
Глава 21
ПУСАН. ТЕРРАСА АДМИНИСТРАТИВНОГО ЗДАНИЯ DAEWON FISHERIES. НОЧЬ.
Дон Ку-сон молчит ещё мгновение, затем наклоняется чуть ближе к Чон-хо, его голос становится ниже, почти доверительным.
Дон Ку-сон (с лёгким нажимом):
— Скажи, Чон-хо, ты уже общался с Ин-хо. Какие у тебя впечатления? Я не просто так спрашиваю — должен быть хоть один эпизод, который тебя поразил. Есть такой?
Чон-хо задумывается, его пальцы слегка постукивают по подлокотнику кресла. Он понимает, что Ку-сон не просто любопытствует — сейчас разговор либо станет откровенным, либо закончится вовсе. Взгляд Чон-хо становится сосредоточенным, он откидывается назад, собираясь с мыслями.
Пак Чон-хо (после паузы):
— Да, есть такой. Это когда он прощался со старым пхунсаном на кладбище. Но не само прощание, а то, чем оно закончилось. Он встал и ушёл — спокойно, как будто закончил работу.
Он замолкает, глядя на Ку-сона, и вдруг, неожиданно даже для себя, добавляет:
Пак Чон-хо (с лёгким удивлением):
— Он вообще человек?
Дон Ку-сон пристально смотрит ему в глаза, его лицо остаётся непроницаемым, но в глубине взгляда мелькают бесенята.
Пак Чон-хо (раздражаясь):
— Ну и конечно его фиглярские поклоны. Тоже, знаешь ли, поражают.
Ку-сон откидывается на спинку кресла, и весело смеётся.
Дон Ку-сон (со смехом):
— О да, поклоны Ин-хо это действительно. Ты знаешь, что мы настоятельно просили его принять привилегию никому из руководства никогда не кланяться?
Пак Чон-хо (с лёгким удивлением):
— И как?
Дон Ку-сон (отсмеявшись):
— Ин-хо добрый парень, с ним всегда можно договориться.
(лёгкая заминка):
— Ну, почти всегда.
Выдыхает, словно сбрасывая груз, и начинает говорить. Его голос звучит глухо и ровно, но сквозь эту сдержанность пробиваются эмоции, раскрашивая повествование живыми красками.
Дон Ку-сон (с лёгкой хрипотцой):
— Было время, когда я ненавидел старого Канга. Он казался мне злобным, мелочным и мстительным ублюдком. Сам понимаешь, у нас своя специфика ведения бизнеса. Ангелов среди нас нет, не выживают. Всё всегда на виду.
Дон Ку-сон делает очередную паузу.
— И вот в один день, Канг бросает все дела и пропадает, никому не ничего не сказав. А через три дня появляется с мальчишкой. Ему тогда было наверно лет одиннадцать. Я и сейчас не знаю, сколько ему на самом деле лет. Иногда он ребёнок, а иногда как мудрый старец. Канг сказал это его сын и всё. Ну и ещё имя — Ин-хо.
Ку-сон берёт рюмку, наливает соджу себе и Чон-хо.
— С того самого дня Канг Сонг-вон стал меняться. Я не сразу это понял, просто в один день вышел от него и подумал тепло, как об отце, которого даже не помню.
Ку-сон выпивает, ставит рюмку и заканчивает.
Дон Ку-сон (энергично):
— Мы все стали меняться, все кто сблизился с Ин-хо. Кого он подпустил к себе.
Пак Чон-хо (решительно):
— Подожди Ку-сон, ты не объясняешь, а ещё больше меня запутываешь. Кто такой Ин-хо? И откуда его привёз старый Сонг-вон?
Дон Ку-сон (успокоившись):
— Откуда, он никогда не говорил. Но однажды, когда мы изрядно посидели, отмечая его день рождения, он поведал одну историю. Рассказал всего один раз под влиянием соджу и момента. Никогда больше я не слышал, чтобы он её вспоминал.