Финал
Шрифт:
Впереди была припаркована красная «Тойота» Марси Миллар. Преодолевая подкатывающую тошноту, я взбежала на крыльцо. Перед дверью стояло несколько чемоданов. Я хотела незаметно проскользнуть в дом, но мама выскочила мне навстречу из кухни.
– Вот и ты! – закричала она взволнованно. – Ты где была?! Мы с Марси битых полчаса пытались сообразить, куда ты могла деться в такой час!
Марси восседала за нашим кухонным столом, обняв ладонями кружку с кофе. Она послала мне невинную улыбочку.
– Я бегала, – сказала я.
– Это я вижу, – парировала мама. – Но я бы хотела, чтобы
– Сейчас семь утра. Ты вообще-то еще спишь обычно в это время. А она что здесь делает?
– Я здесь, Нора, – сладким голоском позвала Марси. – Так что ты можешь говорить прямо со мной. Не стесняйся.
Я перевела взгляд на нее.
– Отлично. Тогда, что ты здесь делаешь?
– Я же говорила тебе. Я не могу сейчас жить со своей мамой, нам нужно отдохнуть друг от друга. И я решила, что лучше всего мне пожить у вас. Моя мама не возражает. – И не выказывая никакого видимого смущения, она глотнула кофе из своей кружки.
– Почему ты решила, что это хорошая идея? Ведь это лишено всякого смысла!
Марси закатила глаза.
– Здрасте. Мы же семья!
Моя челюсть отпала, а взгляд метнулся к маме. Она вовсе не выглядела шокированной или ошарашенной.
– Ой, Нора, ну брось, – сказала она. – Мы ведь все это знали, просто не говорили об этом никогда. И, учитывая обстоятельства, Хэнк, конечно, хотел бы, чтобы Марси попала в добрые руки.
Я потеряла дар речи. Как она может быть такой доброй с Марси? Она что, ничего не помнит о том, что было между нами и Милларами?!
Теперь я лишний раз убедилась, что все это – дело рук Хэнка. Я так надеялась, что его влияние на мою мать закончилось с его смертью, но каждый раз, когда я пыталась заговорить с ней о нем, я наталкивалась на одну и ту же стену. Она упорно считала, что Хэнк к ней вернется, она хотела, чтобы он вернулся, и она собиралась ждать его возвращения столько, сколько было надо. Ее безумие только подтверждало мои опасения: Хэнк действительно воздействовал на ее сознание с помощью «дьявольской силы», которая продолжала действовать и после его смерти. Ни один из моих аргументов не мог поколебать ее уверенности в том, что он самый прекрасный и сказочный мужчина на всем белом свете.
– Марси член нашей семьи, и хотя обстоятельства довольно неприятные, все же она правильно сделала, что обратилась к нам за помощью. На кого же еще рассчитывать, как не на свою семью, – продолжала мама.
Я уставилась на нее, раздраженная ее дурацким поведением, и вдруг меня осенило: ну конечно! Хэнк был не единственным звеном этой цепочки! Как же я раньше упустила это из виду!
Я вперила взгляд в Марси.
«Ты управляешь ее сознанием? – ворвалась я к ней в мозг. – Так? Я знаю, что ты делаешь что-то в этом роде, потому что моя мама никогда не дала бы согласие на то, чтобы ты жила с нами, по собственной воле!»
Марси схватилась за голову и вскрикнула:
– Ой! Как ты это делаешь?!
«Не надо дурочку валять. Я же знаю, что ты нефилим, забыла? Ты умеешь управлять
«Ладно. – Марси тоже отвечала мне теперь телепатически. – Я действительно знаю о телепатии. И знаю о фокусах с сознанием. Но я не управляю разумом твоей мамы. Моя мать тоже ведет себя как безумная и все время твердит, что отец хотел бы именно этого, знаешь ли. Он, наверно, зомбировал их обеих перед смертью. Наверно, не хотел, чтобы члены его семьи враждовали друг с другом. И не стоит обвинять меня во всем только потому, что так тебе проще».
– Марси, я подготовлю тебе комнату к твоему возвращению из школы, – сказала мама, бросая на меня испепеляющий взгляд. – И не сердись на Нору, пожалуйста, за ее негостеприимство. Она просто единственный ребенок в семье и привыкла, что все всегда делается так, как она хочет. Возможно, новые жизненные условия заставят ее посмотреть на все под другим углом.
– Это я-то привыкла, что все делается по-моему?! – возопила я. – Марси ведь тоже единственный ребенок в семье! И если уж показывать пальцем, так давайте будем объективными!
Марси улыбнулась и сложила ладони в знак благодарности.
– Спасибо вам огромное, миссис Грей. Я действительно вам очень признательна.
И она перешла все возможные границы – она обняла мою маму!
– О боже, пристрелите меня кто-нибудь прямо сейчас! – простонала я.
– Осторожнее с желаниями, – сахарным голоском пропела Марси.
– Ты действительно готова к этому? – обратилась я к маме. – Две девочки-подростка, находящиеся в состоянии войны, и самое главное, одна ванная на всех?
Мама только улыбнулась:
– Что ж, семья – это самый экстремальный вид спорта. После занятий мы занесем вещи Марси наверх, чтобы она могла разместиться, а потом все вместе отправимся в пиццерию. Нора, может быть, ты попросишь Скотта помочь? Некоторые чемоданы довольно тяжелые.
– По-моему, у него по средам репетиции, – солгала я, понимая, что у Ви случится эпилептический припадок, если она узнает, что я собственноручно привела Скотта туда, где Марси.
– Я сама поговорю с ним, – пискнула Марси. – Скотт такой милый и отзывчивый. Думаю, я смогу уговорить его приехать после репетиции. Вы не возражаете, если я приглашу его на пиццу, миссис Грей?
Чего? Скотт Парнелл? Отзывчивый?! Я одна понимаю, насколько это абсурдно звучит?!
– Разумеется, – ответила мама.
– Я пошла в душ, – сказала я, не в силах больше наблюдать весь этот цирк. Я была сыта Марси по горло – наелась на целый день, мне нужна была передышка. И тут же у меня мелькнула ужасная мысль: а ведь если Марси действительно переедет сюда, то я буду кушать ее полной ложкой… и уже к семи часам утра буду чувствовать несварение каждый день.
– Кстати, Нора, – окликнула меня мама, когда я уже была на лестнице. – Вчера вечером звонили из школы, оставили сообщение на автоответчике. Кажется, что-то по поводу посещаемости. Есть предположения, что они хотели?