Финал
Шрифт:
– Тогда давай покажем ему, на что способны мы! Скажи мне, где он хочет встретиться. Давай схватим его и заставим ответить на все наши вопросы, – сделала я еще одну попытку и взглянула на часы: прошло пять минут с того момента, как Патч ответил на звонок. Блейкли не станет ждать всю ночь. Нам нужно торопиться, а мы теряем время.
– Ты не пойдешь сегодня на встречу с Блейкли. И разговор окончен, – отрезал Патч.
Я ненавидела, когда он так разговаривал – так безапелляционно и категорично. Я тоже имела право голоса, а он не хотел этого признавать. Его не волновало мое мнение, и он даже не
– Но мы же упустим шанс поймать его! – возразила я.
– Я собираюсь попытаться сделать это, а ты останешься здесь.
– Ну как ты можешь такое говорить! Ты же играешь по его правилам! Позволяешь ему диктовать условия! Что с тобой случилось?
Он встретился со мной взглядом:
– Я думал, это понятно без слов, Ангел. Твое здоровье важнее, чем любые ответы на любые вопросы. У нас еще будет время поймать Блейкли.
Я отчаянно затрясла головой:
– Если ты сейчас уйдешь без меня, я никогда тебя не прощу!
Это была серьезная угроза, но я не шутила. Патч обещал мне, что теперь мы будем одной командой. И если он сейчас меня вот так оставит, я буду чувствовать себя преданной. Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы он мог так не доверять мне.
– Блейкли очень зол. И он на грани отчаяния. Если что-нибудь спугнет его, он сбежит. И унесет с собой противоядие. Он сказал, чтобы я приходил один, и я выполню его требование.
Я снова затрясла головой.
– Но дело не в Блейкли. Дело в нас: в тебе и во мне! Ты же говорил, что мы теперь одна команда. Так что речь идет не о том, что хочет Блейкли, а о том, чего хотим мы.
Раздался стук в дверь моей комнаты, и я раздраженно обернулась, крикнув:
– Что?
Марси распахнула дверь и встала на пороге, скрестив руки на груди. На ней была старая бесформенная футболка и шортики. Я совсем не так представляла себе ночной туалет Марси: я думала, она должна быть вся в розовой пене кружев и оборочек.
– С кем это ты тут разговариваешь? – поинтересовалась она довольно сонным голосом. – Даже в коридоре слышно, как ты тут вопишь.
Я снова повернулась к Патчу, но в комнате не было никого, кроме меня и Марси.
Патч исчез.
Я схватила подушку и с остервенением швырнула ее в стену.
Воскресным утром я проснулась от странного ощущения нестерпимого голода. Вскочив с постели, я помчалась прямо в кухню. Открыла холодильник и внимательно изучила его содержимое: молоко, фрукты, остатки тушеного мяса. Салат, сыр, соус. Ничто из этого не показалось мне аппетитным, а между тем желудок настоятельно напоминал о себе голодными спазмами. Я сунула голову в буфет и оглядела все полки сверху донизу, но все, что там было, вызывало у меня ассоциации с пластмассой и не выглядело съедобным. Странные ощущения внутри усиливались, меня начало подташнивать.
Было еще темно, без чего-то пять, и я снова легла в постель, надеясь, что, если мне удастся уснуть, эти голодные спазмы прекратятся. Но проблема была в том, что у меня началось сильнейшее головокружение – я как будто вращалась в центрифуге, и это было отвратительно. Язык стал сухим и распух от жажды, но сама мысль о том, чтобы попытаться влить в себя что-то хотя бы отдаленно напоминающее воду, вызывало у меня
Где-то на краю сознания у меня мелькнуло подозрение, что это может быть связано с отравлением, но мне было слишком плохо, чтобы я могла как следует подумать.
Следующие несколько минут я провела, ворочаясь с боку на бок и пытаясь найти более или менее комфортную позу. И тут прямо над моим ухом раздался чей-то шепот:
– Угадай, который сейчас час?
Я застонала:
– Я не могу сегодня тренироваться, Данте. Я заболела.
– Старый трюк. Давай, вылезай из постели, – сказал он, шлепая меня по ноге.
Я свесила голову и увидела его ноги в кроссовках.
– Если меня вырвет прямо тебе на ноги, ты меня извинишь?
– Я не очень брезгливый. Значит, я жду тебя через пять минут снаружи. Если ты задержишься, я должен буду тебя наказать. За каждую минуту опоздания – дополнительные пять километров бега. Так будет правильно.
Он исчез, а мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы заставить себя подняться и сесть в постели. Медленно завязывая шнурки, я пыталась справиться одновременно и с нестерпимыми голодными спазмами, и с приступами головокружения.
Когда я, наконец, вышла на улицу, Данте сказал:
– Прежде чем мы начнем, я расскажу тебе кое-какие новости. Одной из моих обязанностей как твоего заместителя является распределение офицеров по подразделениям и контроль боеготовности нашей армии. Надеюсь, ты не возражаешь против этого? Так вот, подготовка нефилимов идет хорошими темпами. – Не дожидаясь моего ответа, он продолжал: – Мы сейчас сконцентрировались на защите от вторжения, управлении сознанием как в целях обороны, так и в целях нападения и совершенствовании физической формы. А первостепенной нашей задачей является вербовка шпионов. Нам нужны источники достоверной информации. Нужно знать, что планируют падшие ангелы. Но пока мы не достигли успеха в этом направлении… – И он уставился на меня выжидающе.
– Ну… ладно. Рада слышать. Я подумаю об этом, может быть, что-нибудь придет мне в голову.
– Я бы хотел, чтобы ты обратилась к Патчу.
– Чтобы он шпионил для нас?
– Нужно использовать ваши отношения в наших интересах. У него может быть доступ к информации о падших ангелах. Или он может знать, кто из падших ангелов мог бы согласиться нам помогать.
– Я не буду использовать Патча. И я уже говорила тебе: Патч не участвует в этой войне. Не общается с падшими ангелами. И я не буду просить его шпионить для нефилимов, – ледяным тоном ответила я. – Не надо его втягивать во все это.
Данте чуть заметно кивнул:
– Я понял. Прости, что спросил. Это была просто формальность. Десять километров. И постарайся поднажать: я хочу, чтобы ты хорошенько пропотела.
– Данте… – слабо запротестовала я.
– Ты помнишь про дополнительные километры? За пререкания они тоже начисляются…
«Просто сделай это! – подбадривала я себя. – А дальше спи хоть целый день. А еще – ешь. Ешь, ешь, ешь…»
Данте здорово погонял меня: после пробежки я еще упражнялась в перепрыгивании валунов раза в два выше моего роста, потом в лазании по крутому обрыву, а кроме этого, мы повторяли пройденное, особое внимание уделяя управлению чужим разумом.