Флаг Командора
Шрифт:
Впрочем, пороха хватает и наверху. Насыпаемый в пушки специальными лопатами, больше напоминающими ковши, он неизбежно просыпается на палубу, что придает любому пожару дополнительную прелесть.
Проблема для нас заключалась в другом: как сделать, чтобы зажигалки покидали стволы целыми, но лопались при ударе о палубу? В итоге было проведено столько экспериментов, сколько проводит не каждый исследовательский институт. Зато и результата мы в конце концов добились. Теперь же проверяли его на практике.
Было
Несколько британских орудий с закрытой палубы вяло и неубедительно вякнули в ответ на щедрые гостинцы.
И тут в местах попаданий наших зажигалок полыхнуло пламя.
«Вепрь» без видимых повреждений прошел мимо противника и немедленно лег в крутой поворот.
Мы шли вплотную за ним, и англичанин сразу оказался на нашем траверсе.
В борту вражеского фрегата зияли свежие пробоины, его палуба в нескольких местах занялась пламенем. Обломки мачт и рухнувшие паруса сулили огню дополнительную пищу, а артиллерия так и не поприветствовала нас ни одним выстрелом.
Мы не были настолько невежливы. «Плевательницы» «Лани» немедленно добросили до британца очередную порцию горшков, а следом дружно дали залп карронады. Их короткие стволы, словно в поклоне, склонились вниз, и девять ядер ударили врага почти у ватерлинии.
Слева все заволокло дымом, в котором в прямом смысле было ничего не видать. Зато справа по-прежнему искрилось море. Впереди отчетливо выделялся резко поворачивающий «Вепрь». Где-то за островом шли к нам два последних британца.
Что ж, пусть идут…
Кузьмин заложил руль так, словно хотел крутануть бригантину на месте. Должен признать: ощущение получилось не из приятных. «Лань» накренилась, будто готовилась черпануть воды бортом. А тут еще рядом вертелся «Вепрь», маневры под парусами – это вам не поворот парохода.
Но обошлось. «Вепрь» вновь первым надвинулся на горящего британца. На палубе последнего толпа моряков пыталась совладать с огнем. Просчитанное нами в виду его неизбежности действие…
«Вепрь» слаженно грянул правым бортом. Орудия нижней палубы вновь ударили врага ядрами у самой ватерлинии, верхней – обрушили на незадачливых пожарников смертоносную лавину картечи.
И пусть кто другой говорит о жалости!
Клубы порохового дыма не дали увидеть результаты. О них рассказали крики. Женщинам и слабонервным слышать такие не рекомендуется. Не заснут. Самого мороз пробрал бы по коже, да только в бою мне всегда жарковато…
Бригантина нагнала искалеченный фрегат как раз вовремя, когда чуть успел рассеяться дым. На этот раз мы не блеснули оригинальностью. Вкатили ему очередные девять ядер поближе к ватерлинии, да и пошли своей дорогой.
Мы легли в разворот и последний раз увидели
Британец убедительно горел и при этом валился на левый борт так, что мне даже стало интересно.
– Давайте на заклад, господа, – предложил я своим помощникам. – Что будет раньше? Он утонет или взорвется?
Фрегат взорвался. Раньше, чем кто-нибудь успел поставить на кон или хотя бы открыть рот для ответа.
Огонь пробрался к крюйт-камере. Корабль стал распухать изнутри, а в следующий миг корпус не выдержал и разлетелся с ужасным грохотом и обильным дымом.
– Второй готов! – возбужденный крик Ширяева едва доносится сквозь радостные крики.
Один только Билли, как раз поднявшийся к нам на ют, неодобрительно покачивает головой.
Старому флибустьеру жаль, что судно исчезло в пламени вместе с возможной добычей.
– Ничего, Билл! Надо их проучить раз и навсегда, чтобы в следующий раз были умнее! Завтра в это время мы набьем карманы монетами! – громко сообщаю ему.
Морщины на лице морского волка разглаживаются. До сих пор я не бросал слова на ветер, поэтому люди мне верят. Эта вера настолько велика, что позволяет мне требовать от них чуть ли не невозможного.
– «Вепрь»! Я «Лань». Выходим.
Наши корабли вырываются на простор. Два последних фрегата уже близко. Идут на расстоянии кабельтов в семь один от другого.
– Работаем по головному!
Не знаю, о чем думали англичане, однако подобного изменения ситуации они явно не ждали. За нас ветер, и мы стремительно сближаемся с остатками карательной эскадры.
Передний мателот с фигурой крылатой женщины под бушпритом не выдерживает. Он разворачивается к нам правым бортом и дает залп с дистанции чуть ли не вполовину мили.
Спешка хороша разве что при ловле блох. Нынешняя артиллерия далековата от совершенства. Ядра напрасно выбивают фонтаны воды. Теперь морякам потребуется минут двадцать для перезарядки орудий. Мы используем картузы с порохом, да и то не можем стрелять слишком часто, так что говорить о них, с насыпкой пороха лопатами и последующими утрамбовками?!
Противник понимает свою оплошность и торопливо пытается повернуться к нам другим бортом. Дудки! «Лань» проходит под его кормой, в упор сбивая бизань книппелями.
Благодаря радио мы работаем слаженно, а уж в искусстве маневра флибустьерам никогда не было равных.
Теперь наступает очередь «Вепря». Фрегат подходит к врагу почти вплотную и дает весомый залп. Следом за пушками вступают в дело «плевательницы». Англичанам приходится одновременно тушить пожары и отстреливаться хотя бы из мушкетов.
Часть пуль достается и нам.
Откуда-то выныривает Ширяев, злой, словно черт.
Интересно, бывают ли злые черти? Я и доброго-то никогда не видел.