Фланкер

Эмар Густав

Комната, в которой Атояк принимал своих гостей, была довольно большой, квадратной; ее выбеленные стены были украшены человеческими скальпами и висевшим в ряд блестящим оружием. Вдоль стен были наложены груды мехов и покрывал, предназначенных для постелей. Посреди комнаты стоял низкий стол и около него различные деревянные скамейки и табуреты, также очень низкие.

За этой комнатой, где обычно находилось все семейство, располагалось еще четыре комнаты; во второй помещались дети, в третьей была мастерская и стояли станки, на которых ткали все необходимое для одежды,

в четвертой хранились всевозможные припасы на время дождей, когда уже никакая охота невозможна, и, наконец, пятая, предназначенная для рабов. Кухни в доме не было; вся стряпня производилась на дворе, на открытом воздухе. Печей в доме тоже не было, каждая комната нагревалась большими жаровнями. Вся внутренняя жизнь дома, все заботы о нем были возложены на невольниц, работавших под надзором хозяйки.

Хозяин и гости с удовольствием пили маленькими глотками предложенный хозяйкой прохладительный напиток. Разговор стал общим, но охотник никак не решался заговорить о предмете, так сильно его интересовавшем, как вдруг на пороге входной двери появился индеец.

— Ваконда радуется, — произнес вошедший с почтительным поклоном, — я имею поручение к моему отцу.

— Добро пожаловать, сын мой, — ответил вождь, — мои уши открыты.

— Собрался великий совет, — сказал индеец, — ждут только отца Атояка. Красный Волк прибыл со своими воинами, сердце его исполнено горести, он хочет говорить на совете. С ним приехал Олень.

Летучий Орел и охотник взглянули друг на друга.

— Красный Волк и Олень уже вернулись? — воскликнул удивленный Атояк. — Странно, что привело их так рано, да еще и вместе?

— Я не знаю, но еще и часа не прошло, как они въехали в город.

— Так это Красный Волк командовал воинами, прибывшими сегодня утром?

— Он. Отец мой не взглянул на него… Что же отвечу я старейшинам?

— Что я сейчас приду. Индеец поклонился и ушел.

Старый Атояк встал в волнении и приготовился уходить.

— Отец мой взволнован, — сказал Летучий Орел, удерживая его. — Что же могло огорчить его так?

— Брат, — ответил старый вождь печально, — много месяцев прошло с твоего последнего посещения Небесного города. Теперь время не позволяет мне рассказать тебе подробно обо всем, что случилось, — старейшины ждут, я должен немедленно идти на совет. Достаточно будет сказать тебе, что с некоторого времени злой дух поселил несогласие между старейшинами большого совета. Двоим вождям удалось приобрести пагубное влияние на эти ссоры и предписывать свою волю всем старейшинам. Этих вождей зовут Красный Волк и Олень.

— О-о-а! — сказал Летучий Орел. — Берегитесь! Честолюбие этих вождей может навлечь большое горе на ваши головы, если вы не будете осторожны.

— Я знаю, но могу ли я воспротивиться этому? Могу ли я один побороть их влияние и заставить весь совет отказаться от предложений, навязываемых ими?

— Справедливо, — задумчиво заметил команч, — но как бы помешать им?..

— Есть одно средство, — помолчав, сказал Атояк. — Ты, Летучий Орел, — один из первых и известнейших вождей своего племени; отчего бы тебе не явиться на совет?

Команч

вопросительно взглянул на охотника, спокойно слушавшего этот разговор, хотя сердце его сильно билось — он предчувствовал, что на этом совете будут обсуждаться очень важные для него вопросы. По выразительному взгляду вождя охотник понял, что должен принять участие в разговоре, что дальнейшее равнодушие к их делам может навлечь подозрения.

— Если бы я был таким же великим вождем, как Летучий Орел, — сказал он, — то немедленно явился бы на совет. Здесь не разбираются дела одного только племени, чаще рассматриваются жизненные вопросы всех вообще краснокожих; не присутствовать на совете в таком случае было бы, по моему мнению, доказательством слабости, которой сумеют при случае воспользоваться враги порядка и спокойствия, чтобы исполнить свои гнусные замыслы.

— Ты думаешь? — задумчиво, как бы колеблясь, спросил Летучий Орел.

— Брат мой, Кролик, сказал дело, — с жаром возразил Атояк, — он умный человек. Брат должен последовать его совету — тем более, что о его прибытии знают все старейшины, так что отсутствие его на общем собрании вождей произведет очень дурное впечатление.

— В таком случае, — ответил команч, — я готов идти с вами.

— Отправимся, — заключил Атояк, и они вышли.

Охотник остался в доме с двумя женщинами.

Голубка во время разговора вождей тихо рассказывала что-то Дикой Розе; тотчас после ухода воинов обе женщины встали и также собрались уходить.

Дикая Роза, не проговорив ни слова, взглянула на охотника и приложила палец к губам. Тот завернулся в свою бизонью накидку и сказал жене Атояка:

— Не хочу стеснять мою сестру. Пока вожди на совете, я пойду прогуляюсь, полюбуюсь на великолепные храмы, замеченные мной по пути в этот дом.

— Отец мой прав, — ответила женщина, — тем более что Дикая Роза и я тоже должны уйти, и придется оставить моего отца одного в доме.

Дикая Роза кротко улыбнулась, слегка кивнув охотнику головой.

Тот, подозревая, что жена Летучего Орла узнала, где скрыты молодые девушки, и теперь желала удалить его затем, чтобы получить еще некоторые сведения, тотчас же вышел из дома медленным, величественным шагом.

Он с удовольствием отправился на прогулку, желая ознакомиться с расположением города, имея в виду и нападение и бегство, не зная еще, чем окончится его пребывание в нем.

Три часа пробродил он по городу, а когда вернулся в дом, Атояка и Летучего Орла еще не было; только обе женщины, сидя на циновках, оживленно разговаривали между собой.

Завидев его, Дикая Роза значительно поглядела ему в глаза.

Охотник опустился на скамью, отстегнул от пояса трубку, зажег ее и стал курить.

Женщины, молча поклонившись ему, возобновили разговор, прерванный его приходом.

— Итак, — сказала Дикая Роза, — пленники приведены сюда.

— Да, — ответила Голубка.

— Это меня удивляет, — продолжала молодая женщина, — стоит только одному из них убежать и открыть мексиканцам верное расположение города, как они тотчас же появятся на равнине.