Флора и фауна
Шрифт:
— Согласен.
— Между тем, вы умрете не раньше чем ваше истинное предназначение будет выполнено. Смерть это такое же чудо, как жизнь, и такая же тайна. Мы уходим в нее, из нее же возвращаемся. И не голыми, а с опытом и определенными знаниями, наработанными в других жизнях, другое дело, что, пережив шок рождения, мы забываем те важные детали, которые необходимы нам. Они возникают подспудно и проявляются постоянно, но мы не можем дать отчет им, не хватает знаний.
— Но у вас, я слышал, знаний достаточно.
— Знаний не бывает достаточно.
— И вы ответите?
— Естественно. Вас это удивляет?
— Я слышал, что оккультные знания достояние определенного типа людей, и другим они не даны, есть запрет рассказывать о том.
— Чушь. Человек имеет право на знания в любой области. Мне было бы стыдно, узнав что-то, утаить от другого, ведь ему это может оказаться очень нужным.
— Но профаны могут воспользоваться информацией в негативных проявлениях.
Женщина улыбнулась:
— Для этого они должны понять, о чем речь, а как поймут, если профаны?
Бройслав невольно задумался — женщина нравилась ему все больше и вызывала редкое для него чувство уважения. Обычно подобное возникало у него после длительного общения, знакомства не один год и тщательных проверок, «тестирований».
— Я, по-вашему, профан?
— Вы — нет, вы просто неверующий человек, но вам это и не нужно. Вы уже нашли для себя Бога и теперь ищите себя в нем.
— Не понимаю, — признался.
— Ваш Бог скрыт от глаз остальных, его имя давно извращено в людском сообществе и вы не хотите его осквернить, не хотите стать посмешищем в глазах окружающих. Вам вообще нет до них дела.
— Вы психолог?
— Дипломированный? Нет.
— Тогда позвольте полюбопытствовать, откуда вы взяли, что я именно таков?
— Я вижу глаза человека, чувствую его душу и рассказываю о ней. Внешняя оболочка значения не имеет. Внешне вы жесткий и самоуверенный человек, способный на очень жестокий поступок, не знающий жалости, не принимающий иную мораль, кроме своей. Люди для вас — ступени к достижению цели. Игрушки, с которыми вы забавляетесь. Вы мстите им.
— Нет, — покачал головой. — Вы не правы.
— Права, только вы не утруждаете себя пониманием, отчего вы стали таким.
— Я произвожу настолько страшное впечатление?
— Нет. На меня. На других, пожалуй. И вам это нравится. Вы чувствуете себя защищенным под маской монстра.
— Благодарю, — скривился Бройслав, озадачившись: а не обидиться ли и не уйти, послав женщину к чертям со всей заумью. Но его удерживало любопытство и что-то еще непонятное, возможно, надежда, а может желание хоть раз услышать правду о себе, узнать, каков он с точки зрения стороннего человека Женщина была непривычно откровенна, и это несколько шокировало. Но привлекало своей необычностью.
— Не обижайтесь. Я понимаю, вы привыкли слышать лишь сладкие речи, но они не помогают разобраться в сути своих проблем, понять себя и свои действия. А ведь именно за этим вы и пришли ко мне.
— Вы
— Нет, только с тем, кто готов услышать правду о себе и принять ее.
— Я готов?
— Иначе бы не пришли. Я ведь не первая, кого вы посетили?
— Да, в свое время встречался с ясновидящими, но видели они не дальше моего портмоне.
— Вы были не готовы к встрече с собой, вот и не слышали правды. Ясновидящие в том невиноваты.
— А вам повезло?
— Мне? — улыбнулась. — Чем? Тем, что мы встретились в пиковый для вас момент? Наша встреча была предопределена.
— Вы фаталистка?
— А вы — нет? Фатализм всего лишь знания. Я точно знаю о себе все и поэтому знаю тех, кто приходит ко мне. Мы все встречались в прошлых жизнях или были каким-то образом связаны, но забыли о том, или не знали, не успели встретиться и познакомиться ближе, а в этой жизни называем эти встречи случайностью, хотя они закономерность.
— Мы встречались с вами в прошлой жизни? — она не параноик? — насторожился Энеску. — И кем же вы были?
— Колдуньей.
— А-а-а! — это диагноз. Интерес Бройслава почти сошел на нет, а желание раскланяться и покинуть квартиру стало крепким. — Вы больше похожи на Нефертитти, — не сдержал насмешливой улыбки.
— Вы зря не верите. То, что мы открываем однажды, остается с нами навсегда, на все последующие жизни, и лишь совершенствуется. Я была посредственной колдуньей, скорее травницей, жила на болоте отшельницей, лечила скот и людей, собирала травы и наслаждалась тишиной. Потом меня убили, но тяга к знаниям в этой области была слишком сильной, чтобы погибнуть вместе со мной.
— Хотите сказать, все, что вызывает в нас интерес, продолжает будоражить и после смерти?
— Не все, а лишь то, что сроднилось с нашей душой, стало нашей сутью. Вот вы не думали, отчего выбрали астрофизику?
— Мне нравилось звездное небо и я хотел узнать о нем побольше. Это вполне естественно и закономерно. Но не факт, что в прошлой жизни я был звездочетом.
— Не факт. Но факт, что небо и раньше привлекало вас — у вас с ним счет. Свой, своеобразный, только вам с ним понятный. Что вы искали в звездном скоплении? Что именно привлекало вас на звездном небосклоне?
— Скопления, туманности.
Ему всегда казалось, что там что-то есть, и порой ему виделся точно такой же человек, как он, смотрящий на него в телескоп из туманности Андромеды или скопления Гисперид.
— Вас привлекала тайна, вы пытались разгадать ее, познать. И найти что-то очень важное.
— Но понял, что все самое важное на земле, а не на небе.
— В нас, не правда ли?
— Вы философ, Лидия Константиновна, — хмыкнул Бройслав, умиляясь женщине, тонкой, мягкой, домашней, по которой и не скажешь, что она способна рассуждать со знанием дела на столь далекие от женского ума темы. Ей впору детей воспитывать, любить мужчину и строить воздушные замки в своем воображении.