Флора и фауна
Шрифт:
Он видно понял это — скинул со стола остатки бумаги и карандаши, подтянул меня к себе, прижав к груди, с жадностью оглядел, обнюхал как самец самку и нежно прикоснулся к губам, не сводя с меня взгляда, в котором страсть и нега переплелись с чем-то непонятным мне, теплым как солнце, пушистым и чистым как первый снег.
— Девочка моя, где же ты была?
У меня мурашки пошли по коже от тепла его дыхания, от шепота — от его близости. Руки его надежно удерживали меня, крепко настолько, что не вырваться, и все же нежно,
— Послушайте, понятия не имею, кто вы, но честно предупреждаю — кем бы вы ни были, я вам не секс-игрушка и лучше бы во избежание неприятностей вам отойти от меня на пионерское расстояние.
— На какое? — улыбнулся он. Так отец мне улыбался, слушая детские глупости, что я выдумывала от буйной фантазии.
— На большое! — попыталась оттолкнуть его, растерявшись окончательно и ненавидя за то себя и его, прицепом. Он засмеялся и крепче зажал меня в тиски объятий.
— Не получится, теперь я тебя не отпущу, — заверил, с улыбкой глядя мне в глаза. Он смеялся, он радовался, он любовался и не скрывал того.
Ну, хватит фарса, пора заканчивать эту дурную мизансцену.
— Малыш, — потянулась к его уху. — Если ты не отпустишь меня, я тебя укушу, — прошептала, сгорая от желания лизнуть его кожу.
Он дрогнул, улыбка стала понимающей и игривой:
— Укуси, — прошептал, с восторгом глядя на меня. Я не сдержалась и чуть сжала мочку его уха зубами — он дрогнул, словно словил оргазм, и я поняла, что сама от того недалека. Отодвинулась тяжело дыша, уставилась в горящие и будто знающие все мои тайны, угадывающие все мои мысли глаза.
— Повтори, — попросил он тихо. — Я не расслышал.
Его руки проникли мне под кофту, расстегнули бюстгальтер. Я вздрогнула, забилась и поняла, что если он сейчас не возьмет меня — я сама его изнасилую. Это меня разозлило. Впервые я противоречила разуму, не слышала его и не хотела слышать, впервые мое тело требовало что-то от меня и диктовало условия, а сердце, глупое женское сердце, выпрыгивало из груди и кружило голову.
Ни к чему хорошему это не приведет! — заверила и попыталась взять себя в руки.
— Что вам надо от меня?!
Ну, да, а умней вопроса не нашлось?
Мужчина неопределенно повел плечами и расстегнул пояс моих брюк.
— Вы меня ни с кем не спутали?!…
— Я тебя ни с кем не спутаю, среди миллионов узнаю, — заверил.
— Ненормальный…
— Да, — кивнул, расстегивая мою кофту.
— Ударю!
— Ударь.
И улыбается, смотрит на меня с восторгом и хитринкой! Ну, что за олух?!
— Я тебе не девочка по вызову!…
— Нет.
Ну, все, достал!
Я размахнулась, чтобы влепить ему банальную пощечину:
— Думаешь, все продается и покупается?! Да! Да!! Только у тебя денег не хватит купить меня!
Ладонь обрушилась на его щеку со звонким хлопком. Мужчина мотнул головой и улыбнулся мне шире, и так ласково,
— А любви? — прошептал он, и в глазах появилось столько неподдельной боли, печали и нежности, что моя ладонь зависла в воздухе, не успев опуститься на щеку мужчины повторно.
— Ударь, если хочешь. Только не гони, — попросил очень нежно.
И сдалась — позже пожалею и посетую на себя, но пусть хоть раз совершу безумный поступок и дам волю телу, душе и сердцу.
Он осторожно снял с меня кофту и медленно провел по коже от шеи до живота, лаская и любуясь.
— Как тебя зовут? — спросила я, стягивая с него пиджак.
— Бройслав, — прошептал, словно не веря то ли тому, что мне это интересно, то ли тому, что я хочу его не меньше, чем он меня. Я рванула его рубашку так, что брызнули пуговицы в стороны, и провела по литой груди, чуть царапая кожу ноготками. Она была удивительной — гладкой, нежной, сладкой.
Он стянул с меня брюки, прижал к себе, целуя мне шею, лаская грудь и бедра. Мои ногти непроизвольно впились в его грудь, я выгнулась, поддалась к нему, готовая отдаться. Мне безумно нравилось, что он смотрит мне в глаза, и каждый шорох мыслей отображается в его глазах, на лице. И видно, что он хочет меня до крика, и боится, что я воспротивлюсь, и готов послушаться, хоть это потребует от него большого усилия воли.
В этих глазах не было похоти, банального единовременного плотского желания, в них жило нечто большее, притягательное и недосягаемое, как звезда в небе, сметающая всякие преграды и сомнения.
Бройслав склонился надо мной и нежно, боясь, что я оттолкну его, коснулся губ.
— Нет, — прошептала, чувствуя, как кровь начинает бурлить в венах от его взгляда, его близости. — Поцелуй, — потребовала.
— Так? — спросил тихо и принялся исследовать языком мой рот. Я застонала и почувствовала, как Бройслав начинает упираться мне в промежность, входить осторожно, но решительно. И сама не ожидала сладкого вскрика от себя. И увидела радость в его глазах.
Он выпил мой крик до последнего тона, и мне было безумно приятно это, а еще больше, его нежность и напористость одновременно. И взгляд, что не уходил в сторону, не скрывался за занавеской ресниц.
— Ты ненормальный, — прошептала, поддаваясь ему навстречу.
— Да. Как и ты.
Я обхватила ногами его бедра, обняла за шею — Бройслав улыбнулся:
— Ждала, — выдохнул в лицо с болью и страстью. — Мы не могли не встретиться, правда?
Я рассмеялась, чувствуя, как от его движений начинает кружиться голова и внутри становится горячо и приятно: пусть болтает что хочет, только не останавливается.
— Девочка моя…
Руки ласкали грудь, гладили кожу, нежа ее. Я облизнула его губы, проникла язычком ему в рот и услышала стон, от которого невольно застонала сама. Глаза мужчины покрылись туманом.