Фокиниада
Шрифт:
– Да! – с излишней горячностью вдруг воскликнул Александр Петрович. – Да, это кольцо моей жены! Точно! Кто-то подарил ей его на день рождения… Но Жанна почти не носила его, поэтому я не сразу узнал.
Что-то не то происходило с банкиром. Он врал за собственные деньги, путал Севку, сбивал с правильного пути, а зачем, если хотел доказать свою невиновность? Зачем, если он был действительно чист?
Зачем?!
Севка побарабанил пальцами по столу, раздумывая, стоит ли продолжать разговор, рискуя получить порцию вранья, которое окончательно
– Я заберу кольцо? – спросил Говорухин, быстро сунув улику в карман.
Фокин пожал плечами. Никаких полномочий изымать кольцо у него не было.
Лицо у Говорухина стало слишком бледным, а сигарета в пальцах мелко тряслась.
Севка всё же решился продолжить беседу, причём, в довольно агрессивной манере. А пусть не держит его за лоха, пусть или говорит правду, или забирает свои деньги и бежит к «прикормленным» сыщикам, которые за бабло будут верить его вранью.
– Ночью это кольцо искал какой-то здоровенный тип. Он залез в опечатанную квартиру, долго рыскал в ванной, а потом стрелял в меня и моего напарника. Кто это мог быть, как вы думаете?
– Н-не знаю, – подавился ответом Александр Петрович и с такой силой раздавил в пепельнице сигарету, что обжёг пальцы. – Нет, я правда не знаю! Я… к этой бабке долбанной только один единственный раз заезжал, когда ей семьдесят пять исполнилось!
На этот раз Фокин ему поверил.
– У вашей жены был любовник?
– Нет, – жёстко сказал Говорухин. – Нет, нет и нет. Она не из таких. Не из тех, кто может юлить, обманывать и жить двойной жизнью. Она любила меня. Это я её не любил, а она без меня жить не могла!
Севка решил, что и этому можно поверить.
– Вы знали, что ваша жена беременна?
На лице Говорухина отразилась паника, которую он даже не попытался скрыть.
– Вы и до этого докопались?
– Отвечайте на мой вопрос.
– Да, знал. Но срок был совсем небольшой и…
Что «и», Александр Петрович не договорил, закурив новую сигарету.
– Вам известно, что Жанна собиралась участвовать в соревнованиях стритрейсеров?
В этот раз на лице банкира отразилось такое искреннее недоумение, что Фокин нисколько не засомневался в искренности его ответа.
– Это те, кто гоняет по улицам, игнорируя правила? – переспросил он. – Бред. Жанна никогда не любила экстремальные развлечения, да и водила она не очень…
– Три месяца назад ваша жена наняла инструктора по экстремальному вождению, и за короткое время сделал большие успехи.
– Бред, – повторил Говорухин. – Впрочем…
Опять «впрочем», тоскливо подумал Севка. Сил нет от непредсказуемости и неоднозначности его ответов. То так, то сяк, то эдак, то разэдак, а впрочем, может быть, и не так.
– Впрочем, как раз три месяца назад она попросила у меня заряженный «Порш». Я думал, так, баловство, и купил. А вы точно знаете, что…
– Точно, – перебил его Севка. – Ваша жена совершенно точно собиралась участвовать в уличных гонках, а вот участвовала ли,
– У вас всё? – Говорухин встал.
Было впечатление, что он хочет побыстрее удрать.
– Думаю, да, – кивнул Севка.
– Скажите… у меня есть шансы выпутаться из этой истории?
– Шансы всегда есть. В особенности, если вы не будете мне врать.
«Намёк» так смутил банкира, что на его щеках вспыхнули алые пятна.
– Я… я говорю вам правду, – пробормотал он, хватаясь за ручку двери.
«Не всю!» – раздражённо подумал Севка.
Банкир ушёл, нет – сбежал, оставив после себя сигаретный дым и ощущение паники, которое просто вибрировало в воздухе.
Фокин налил себе из кофеварки остывший кофе и вышел на балкон. Этот огромный балкон на восьмом этаже – с пальмой в кадке и плетёным креслом-качалкой в центре, – являлся главной гордостью Севки. Балкон по площади раз в восемь превосходил маленький кабинет, и Сева видел в этом особый шик преобладания приятного над полезным.
Севка развалился в кресле-качалке, с наслаждением закурив Шуркину сигаретку вприкуску с крепким, несладким кофе.
В небе носились птицы и медленно плыли белёсые, рваные облака.
Жизнь казалась вполне сносной, учитывая полный сейф денег и наличие интересной работы.
Можно даже устроить кастинг.
У Севки Фокина было две мечты: хорошая секретарша и красивая машина. То есть, наоборот.
Фокин всегда путал, что должно быть хорошим, а что красивым. Конечно, хотелось совместить два этих качества в обеих мечтах, но он об этом и… не мечтал. Он был уверен, что это чересчур дорого. Ему казалось, что такую райскую жизнь нужно отложить на потом, а пока довольствоваться чем-то одним – хорошим, а чем-то другим – красивым.
Затянувшись вкусным дымом и отхлебнув густого, горьковатого кофе, Севка набрал по мобильному «Доску объявлений».
– Девушка, – тоном «распальцованного пацана» обратился он к оператору, – мне нужно дать объявление. Текст такой: «Каждый вечер по адресу Плановая одиннадцать, офис сто первый, проводится кастинг секретарш для частного детектива Фокина. Приглашаются девушки эффектной внешности, желательно блондинки».
– Принято, – отчеканила оператор и положила трубку.
– «Принято!» – передразнил её Севка, и тут же телефон в его руке завибрировал, высветив на дисплее «Шуба».
– Здорово, – ответил Фокин. – Как жизнь инструкторская? На встречную не заносит?
– Ты почему ключ в почтовый ящик не сбросил? – устало спросила Шурка. – У меня сегодня короткий день, я вернулась домой, а в квартиру попасть не могу.
– Блин! – стукнул себя по лбу Севка. – Забыл. А у тебя что, один ключ?
– Два. Но свой я как раз сегодня потеряла.
Это могла быть тонкая манипуляция со стороны Шубы, чтобы он и сегодня заехал к ней, но могло быть и правдой.
Фокин промычал что-то невразумительное в ответ. Сегодня он хотел ночевать дома, один.