Фокиниада

Степнова Ольга Юрьевна

– Я перепутала. Нам нужен памятник не Гагарину, а Чкалову. Я всегда путаю Астрахань с Арзамасом, а Чкалова с Гагариным.

– А Ницше с Кафкой ты не путаешь?! – завизжал Севка. – Куда ты прёшь?! Чкалов стоит в парке Кирова! Подожди, нет, он стоит на площади Котовского!

– Он стоит возле кинотеатра «Аврора», – бесстрастно ответила Шуба, на скорости сто пятьдесят уворачиваясь от гужевой повозки, на которой по ночам катались влюблённые.

– У «Авроры» стоит шуточная скульптура папы Карло и Буратино, – сквозь зубы процедил

Фокин. – Я частный детектив, я этот город как свои пять пальцев знаю.

– Братцы! – икнул сзади Лаврухин, – А давайте в другую игру поиграем. Что-то эта мне надоела…

Шуба, по-мужски поиграв желваками, взяла резко влево и помчалась дворами, ныряя в тёмные арки и проскакивая между мусорными контейнерами.

Севка закрыл глаза, чтобы не смотреть смерти в лицо. В кармане уже несколько минут вибрировал мобильный, но разговаривать ни с кем и ни чём не хотелось. Мобильник заглох, но через секунду завибрировал снова.

– Вот я не понимаю, – сказал Вася, которого продолжала мучить икота, – если нам нужно просто поговорить со стритрейсерами о Говорухиной, зачем участвовать в этих чёртовых гонках?!

– Никто тебе слова не скажет о члене команды, если ты сам не гонщик, – пояснила Шурка. – После гонок обычно происходит разбор полётов, вот и поговорим.

– Алло! – выхватил Севка из кармана трубку. – Говорите быстрее, пока я жив.

Минуту он слушал собеседника, чувствуя холод в животе, тяжесть на сердце и ощущая всю дикость и невероятность догадки, которая осенила его при словах, прозвучавших в трубке.

– Хорошо, – ответил Сева и, сунув телефон в карман, подул на руку, словно обжёгся. – Говорухин приказал прекратить расследование, – пояснил Севка. – Он собирается идти в милицию, чтобы написать явку с повинной.

– Вон! Вон Гагарин у «Авроры»! – завопил Вася, тыча в окно пальцем. – И ракета при нём! И, блин, улыбка!

– Чёрт, – чертыхнулась Шуба, – всегда путала «Аврору» с южным выездом из города.

Севка тупо смотрел, как на них стремительно летит памятник, – Гагарин ли, Чкалов, Феликс Эдмундович, папа Карло и Буратино, – плевать, если врубиться в такую махину на такой скорости. А ведь главное, помирать обидно как раз тогда, когда он обо всём догадался, всё понял и так мгновенно и правильно разложил всё по пресловутым полочкам…

– Тормози!!! – заорал Вася. – Тормози, Дублёночка-а-а-а!!!

Шурка затормозила, но чуть позже, чем требовалось, чтобы остановиться точно у постамента с возложенными на него гвоздиками. Экстрима добавил «лежачий полицейский», который заботливо ограждал пешеходную зону от лихих водителей. Наскочив на препятствие, «Астон Мартин» взмыл в воздух и, пролетев несколько метров, вписался в центр скульптурной композиции попав между Гагариным и ракетой. Машинка застряла на высоте второго этажа с крутящимися колёсами. Если бы не ремни и не подушка безопасности, которая едва не выбила Севке зубы…

Откуда-то снизу раздались аплодисменты

и крики.

– Поздравляю, мы пришли не последними, – выдохнула в подушку Шуба и уточнила: – Все живы?

Фокин оглянулся и увидел бездыханного Васю. Лоб Лаврухина наискосок пересекала большая царапина.

– Участкового грохнула, – злорадно сообщил он Шурке. – Эй! – потряс Сева Лаврухина за плечо. Машина так прочно сидела в ловушке, что от тряски даже не закачалась. – Эй, Вася! Чёрт, он головой сильно ударился, как бы лампочку не стряхнул…

– Теперь здесь будет памятник Лаврухину, – вздохнула Шуба и, глянув вниз, обрадовалась: – Смотри, ребята нам лестницу тащат!

Посмотрев в окно, Севка увидел, как двое парней пристраивают к Гагарину длинную лестницу.

– Мы какими по счёту пришли? – свесившись из окна, крикнула Шурка.

– Третьими! – ответил светловолосый парень. – Вам полагается маленький приз – тысяча рублей!

– На каждого? – уточнил Севка.

– А сколько вас? – спросил парень.

– Двое и один труп.

– Труп не считается, – захохотал парень. – Трупам вознаграждение не полагается!

– Я не труп! Я раненый! – заорал Вася и первым катапультировался из машины, перемахнув через голову Севки и спустившись по лестнице с ловкостью обезьяны.

– Ты больше не занимаешься делом Говорухина? – тихо спросила Шуба.

– Занимаюсь, – твёрдо ответил Севка. – Если Говорухин сядет, то настоящий убийца останется на свободе. Я не могу этого допустить.

– Но ведь… – Шуба ещё говорила что-то, но Фокин уже спускался по лестнице. Он не любил, когда женщины лезли в его дела, даже если этой женщиной была Шуба. Поучаствовала немного, помогла, и хватит. Дальше он сам разберётся.

– Вот, – подскочил к нему Вася, – вот наша тысяча рублей!

– Оставь себе на такси, – отмахнулся Фокин, подавая Шурке руку и помогая спуститься.

– В стритрейсеры, что ли податься? – мечтательно произнёс Вася, поглаживая царапину на лбу. – Пять минут страха и такие деньги!!

– Подайся, – согласился Севка. – Только штаны сначала смени.

– Гад, – огрызнулся Вася. – Я гораздо меньше тебя обос… испугался!

– Мальчики, вы хотели поговорить с кем-нибудь о Говорухиной, – напомнила Шуба, кивнув на группу стритрейсеров, фотографировавших скульптурную композицию с застрявшим в ней «Астон Мартином».

Севка огляделся. Голубая «аудюха», судя по положению возле финишной линии, пришла первой. Рыжая грива волос Вероники Котовой, мелькала среди стритрейсеров, возвышаясь над всеми на полголовы. Наконец, Котова отошла в сторонку, коротко переговорила с кем-то по телефону и поспешно нырнула в свою симпатичную маленькую «коробчонку». «Ауди ТТ» с визгом колёс рванула с места и скрылась за поворотом.

– Не надо ни с кем говорить, – жёстко отрезал Севка. – Кажется, я и так всё понял.

– Что – всё?! – вылупился на него Вася.