Форма воды
Шрифт:
– Мой муж только что ушел, он сейчас уезжает в Палермо.
И затем с внезапным подозрением:
– А сегодня ночью он разве не был у вас?
– Конечно, был, синьора, но один важный вопрос возник у меня только сегодня утром.
– Погодите, может, я еще успею захватить его по домофону.
Немного спустя он услышал сначала одышку, потом голос приятеля:
– Ну что такое? Ночи тебе мало?
– Мне нужна кое-какая информация.
– Если только это недолго.
– Хочу знать все, ну все абсолютно, даже самые неправдоподобные слухи, о Джакомо
– Как это – кажется? Жердь высотой метр восемьдесят, блондинка, таки-ие ноги и тако-ой бюст! Если ты хочешь знать все абсолютно, тут нужно время, а у меня его нет. Слушай, давай так: я еду, по дороге над этим думаю и как только добираюсь до места, клянусь, пришлю тебе факс.
– Куда ты его пришлешь? В комиссариат? Да мы здесь еще живем во времена тамтамов и дымовых сигналов.
– Значит, пошлю факс на адрес моей редакции в Монтелузе. Заезжай сегодня же к обеду.
Ему необходимо было так или иначе двигаться, и потому он вышел из своего кабинета и заглянул в комнату бригадиров:
– Как дела у Тортореллы?
Фацио перевел взгляд на пустовавший стол коллеги.
– Намедни ходил его проведать. Похоже, решили, что в понедельник выписывают.
– Ты знаешь, как пройти на старый завод?
– Когда его обнесли оградой, после закрытия, в нее вделали дверцу, такую крохотулечку, что хоть ползком ползи, железную.
– А ключ от нее у кого?
– Этого не знаю, могу выяснить.
– Ты не только выясни, а добудь мне его сегодня же утром.
Комиссар вернулся в кабинет и позвонил Якомуцци. Тот, заставив себя ждать, наконец ответил.
– У тебя что, понос?
– Кончай, Монтальбано, чего надо?
– Что обнаружили на цепочке?
– А что там можно обнаружить? Ничего. Вернее, отпечатки пальцев, это да, но столько и такие смазанные, что невозможно идентифицировать. Что мне с ней теперь делать?
– Пришли мне ее обратно в течение дня. В течение дня, договорились?
Из соседней комнаты до него донесся повышенный голос Фацио:
– Да в конце-то концов, кто-нибудь знает, кому принадлежал этот Сицилхим? Должен же у него быть какой-никакой ответственный за ликвидацию, какой ни на есть сторож!
И как только завидел входящего Монтальбано:
– Похоже, легче получить ключи у святого Петра.
Завидев его на пороге, жена Монтаперто побелела и схватилась за сердце:
– О господи! Что? Никак что приключилось?
– Ничего для вас плохого, синьора. Наоборот, у меня хорошие новости, правда. Ваш муж дома?
– Да, сегодня пришел рано с работы.
Женщина усадила его в кухне и отправилась звать Capo, который прилег в спальне рядом с маленьким и пытался укачать его хотя бы ненадолго.
– Садитесь, – сказал комиссар, – и слушайте меня внимательно. Куда вы думали везти вашего сына на деньги от заклада цепочки?
– В Бельгию, – тотчас же ответил Capo, – там мой брательник, он говорил, что возьмет нас к себе малость пожить.
– Деньги на поездку
– Каждую копеечку считали, и вот кое-что удалось отложить, – ответила женщина, не скрывая гордости.
– Но хватит только на поездку, – уточнил Capo.
– Прекрасно. Тогда ты прямо сегодня иди на вокзал и покупай билет. Нет, лучше садись в автобус и поезжай в Раккадали, там есть агентство.
– Так точно. Но зачем ехать до самого Раккадали?
– Не хочу, чтобы здесь, в Вигате, знали, что у вас на уме. Тем временем синьора соберет чемоданы. Никому ни слова, даже родным, о том, куда едете. Понятно?
– Что до этого, так понятней и быть не может. Только, комиссар, я извиняюсь, что тут плохого, коли мы едем в Бельгию нашего сына лечить? Вы мне велите делать все тихой сапой, как будто я что противозаконное совершаю.
– Capo, ты не совершаешь ничего противозаконного, это ясно. Но я хочу действовать наверняка, потому полагайся на меня и делай только то, что я тебе скажу.
– Договорились. Только вы, может, я извиняюсь, немножко запамятовали. Зачем мы поедем в Бельгию, если денег у нас хорошо если наскребется на обратный билет? На экскурсию?
– Деньги на расходы у вас будут. Завтра спозаранку мой подчиненный принесет вам чек на десять миллионов.
– Десять миллионов? А за что?
– Тебе они полагаются по закону. Процент от стоимости цепочки, что ты нашел и принес мне. Эти деньги вы можете тратить не скрываясь, безо всяких проблем. Как только получишь чек, беги со всех ног его обналичивать, и отправляйтесь.
– А выписывал чек кто?
– Адвокат Риццо.
– А-а, – выдохнул Capo и помертвел.
– Да не пугайся ты. Это дело законное, и я сам за всем догляжу. Однако лучше принять предосторожности, не хочется, чтоб Риццо потом передумал и сделал бы вид, что он, мол, забыл. Десять миллионов это все-таки десять миллионов.
Джалломбардо сообщил ему, что бригадир поехал за ключом от старого завода, но что возвратится, по крайней мере, через два часа: сторож, у которого неважно со здоровьем, находился в гостях у сына в Монтелузе. Полицейский известил его также, что судья Ло Бьянко звонил в поисках Монтальбано и просил перезвонить ему до десяти.
– А, комиссар, слава богу, я уже выхожу, иду в собор на панихиду. Знаю, что на меня набросятся, в буквальном смысле набросятся, высокопоставленные персоны и зададут мне один и тот же вопрос. Вы знаете какой?
– Почему еще не закрыто дело Лупарелло?
– Вы угадали, комиссар, и тут не до шуток. Не хочу, чтобы это звучало обидно, поймите меня правильно… но в конце концов, если у вас есть что-нибудь конкретное, продолжайте, в противном случае – хватит. К тому же, простите, я не могу взять в толк – какие открытия вы собираетесь сделать? Инженер умер естественной смертью. И вы упираетесь, по-моему, лишь потому, что инженер поехал умирать на выпас. Позвольте мне полюбопытствовать: если бы Лупарелло обнаружили где-нибудь на обочине, у вас не возникло бы никаких возражений? Отвечайте.