Формула ЧЧ
Шрифт:
Нет, Володя никогда не отгонял Клима, но если Катя была рядом, он смотрел лишь на неё, читал наизусть стихи, словно зимой в школе это ему не надоело. И вообще вел себя так, будто Клима не существовало. Бывало, такой интересный получается день: или идут на поиски металлического лома, или строить лагерное футбольное поле, а то и просто в лес, на озеро. И когда зеленые домики лагеря скрываются из виду, Клим облегченно вздыхает: теперь-то уж Катя не отнимет у него Володю! Но, как назло, всегда на какой-нибудь тропинке в просвете листвы вдруг показывается синяя юбка Кати, и счастливый
Клим опять полез под подушку и нащупал ножик.
Нет, сегодня все будет хорошо: Володя обещал пойти за тростником сразу после завтрака, а Катин отряд завтракает во вторую очередь…
Солнце добралось до середины арки. В окно залетели долгожданные звуки горна.
Клим вскочил с постели и закричал:
— Подъем, подъем! Вставайте, засони!
Пойти в лес сразу после завтрака не удалось: Володю позвали на заседание редколлегии «Спутника». Клим проводил своего друга до пионерской комнаты, где собиралась редколлегия, и уселся на ступеньки у дверей.
Сколько придется ждать? Наверно, долго. Володя сказал, что новый номер выйдет под лозунгом: «Усилим сбор металлолома!» Накануне на лагерном костре читали письмо с ленинградского Машиностроительного завода. Выходит, не зря трудилась вся Лесная Республика, даже пришлось на время отложить расчистку футбольного поля, зато собрали столько железа, что его увезли в Ленинград на двух грузовиках. И на каждой железяке была написана мелом фамилия того, кто её нашел, — и Кати Малининой, и Веры Звонковой, и братьев Атамановых, и много других, даже Левки Ситникова. Во вчерашнем письме рабочие так и написали: «Молодцы, пионеры Лесной Республики! Собрали на целый трактор». И всех благодарят по фамилиям… Всех, кроме Клима Горелова. А разве он виноват, что ему не повезло, не удалось найти ничего?..
Солнце уже давно ушло из-за арки и просвечивало сквозь облака, круглое, как мяч. Хорошо бы сейчас потренироваться! Но где? Ведь кругом лес. Правда, неподалеку раскинулся большой пустырь, но что там делается! Земля вся изрыта — ямы, канавы, бугры, полуразрушенный дзот, торчат замшелые пни; и все это заросло сорной травой, колючим кустарником, крапивой. На совете дружины решили превратить этот пустырь в пионерский стадион. Все отряды работают по очереди», но дело идет очень медленно. Когда ещё расчистят футбольное поле! Володя обещал взять Клима в команду…
Клим вздохнул и огляделся. Может, слетать пока в медпункт, проверить по планке рост, — не прибавился ли за ночь? Нет, нельзя. Ещё Володю прозеваешь… Из-под крыльца выползла длинная зеленая гусеница и направилась через дорожку к цветочной клумбе. Сначала гусеница ползла довольно быстро; её волосистое тельце выгибалось, словно под ним пробегали крошечные волны, но потом ей, видно, трудно стало ползти по горячему песку дорожки.
Клим
Гусеница обвилась вокруг прутика, и Клим благополучно перенес её на клумбу.
Не хотелось убирать ножик в карман, — лезвие блестело на солнце так, будто просилось порезать ещё что-нибудь. Климу вдруг почудилось, что лежащая у него за пазухой груша зашевелилась. Он с удивительной отчетливостью представил себе сочные ломтики. Рука сама собой потянулась за пазуху, но раздался голос Володи:
— Ты все ещё тут? Ну, раз так, ложимся на курс. Полный вперед!
Они вошли в лес — прохладный и тенистый. Володя вел через чащу. Приходилось нагибаться и отводить руками ветки, которые норовили ударить по лицу или — ещё хуже! — разорвать новые трусы. В густых зарослях ольшаника и папоротника что-то шуршало, — казалось, там кто-то прячется…
Климу захотелось показать Володе, что он готов встретить опасность.
Он вынул из кармашка трусов ножик, раскрыл его и взял в зубы.
— Убери сейчас же! — сказал Володя. — Ещё споткнешься и порежешься. Лучше сбивай камнями шишки с деревьев, учись попадать в цель.
Володины глаза смотрят строго-строго из-под широкополой соломенной шляпы; за ленточкой шляпы сложенный стрелкой листок бумаги торчит, как перо у знаменитого лесного охотника Робин Гуда. Он шагает легко и быстро через пни и кочки.
Вот уже миновали знакомую поляну с тремя молодыми березками. Это место очень нравится Климу.
— Вова, давай сделаем здесь привал, а то груша стала уже совсем мягкая…
Лес кончился внезапно. Оголенные корни висели над обрывом. Озеро лежало огромное, светлое и тихое. За ним над полосой густого леса протянулась цепочка белых облачков, словно их оставил прошедший поезд. Невдалеке, весь отраженный в спокойной воде, лежал островок.
Володя сложил ладони рупором и закричал:
— Эге-ге-гей!
— Ау-у! — донеслось с островка.
У Клима упало сердце.
Володя прыжками спустился к воде, а Клим сел на песок и съехал по откосу. Внизу его поймал Володя. Отряхивая песок с Климовых трусов, спросил:
— Зачем новые надел? Извозишь ведь.
— А ты зачем в новых?
Володя не ответил: он нетерпеливо оглядывался.
— Вот тебе и на! Куда же лодки девались?
Клим тоже огляделся.
И правда, вон к тому колышку в Щучьем заливе всегда были привязаны две лодки, а сегодня — ни одной. Конечно, Володя оставит его сейчас на этом скучном берегу, а сам поплывет на остров. И все из-за этой…
— Тут всего-то метров двадцать. — Володя прикинул на глаз расстояние до островка. — Доплывешь?
— Я ведь только по-собачьему немножко умею. — Голос Клима дрогнул.
— Ничего, раздевайся.
Клим немножко поколебался, но раз Володя сказал, надо плыть. Только вот груша бы не утонула…
Он скинул майку, завернул в неё грушу и спрятал узелок в кусты.
— Давай сюда свои трусы и ножик, — приказал Володя.
Он запихал свои и Климовы трусы в соломенную шляпу.