Формула ЧЧ
Шрифт:
— Кому понадобилась милиция? Я вас слушаю. Дверь перестала трястись.
— Товарищ лейтенант! Вот кстати. Забрались туда какие-то безобразники, и ничего с ними не можем поделать. А машина простаивает, её нужно разгрузить…
— Разгрузить? Здесь? Да вы что, милые, ума решились? — это уже новый голос — женский.
Пионеры бросились к окну. Борт грузовика мешал, но Игорь и Симка вскочили на подоконник и увидели, что происходит снаружи; окна многих квартир открыты, выглядывают жильцы, а в садике собрались женщины.
Одна
— И не стыдно тебе, милый? Вон какие усища отрастил, а ума не нажил. Здесь наши дети играют, а он инфекцию разводить придумал. Что же вы молчите, хозяйки?
Женщины всполошились:
— Ах, вон оно что, — утильтряпье хотят здесь сложить.
— Мы в райсовет пойдём!
— Правильно, пионеры, не впускайте их!
— Безобразие! Чего смотрит милиция?
Управхоз озадаченно дергал усы, а толстенький румяный товарищ Доберман так и откатился к своей машине.
Только один Иван Сергеевич был совершенно спокоен.
— Слышите, что народ говорит? И я вас, товарищ домуправ, в свое время предупреждал: не дело задумали. А вы, гражданки, не волнуйтесь, в райсовете уже все известно… Да вот, кстати, и учительница идет. Сейчас будет полная ясность.
Действительно, под аркой ворот появилась Инна Андреевна. Она подошла к спорщикам, достала из сумочки лист бумаги и отдала его Петрову.
Тот развернул бумагу:
— Ага, ну вот пожалуйста: «Выписка из решения районного Совета депутатов трудящихся». Тут написано, что бывшее помещение жилконторы закрепляется за пионерским форпостом; расходы по освещению, отоплению и другие коммунальные услуги — за счет домоуправления, согласно существующему положению об отчислении 5 % из фонда квартплаты на культурно-бытовые нужды. И так далее. Председатель, секретарь — подписи в порядке, даже печать стоит.
— Открыть дверь и вынести отсюда посторонние предметы, — скомандовал Игорь и спрыгнул с подоконника.
Пионеры отставили лом от двери, расхватали лопаты и метлы, вскинули их на плечи, как ружья, и высыпали из форпоста под одобрительные возгласы женщин.
Лом, которым была подперта дверь, остался на долю Клима. Он схватил его обеими руками, поднатужился и поволок прочь из домика. На ходу с беспокойством спросил:
— Ведь я же ни капельки не боялся, — правда, Игорь?
Во двор въехал ещё один автомобиль — синий грузовик с красной полосой по борту. В кузове были скамейки и простой некрашеный стол; его придерживал сержант милиции. А из-за руля вышел другой сержант. Он доложил Петрову:
— Товарищ лейтенант. Нас начальник
Так полным и безоговорочным провалом окончился заговор управхоза и скрипучего Добермана. «Тряпичная» машина ещё, наверно, и не успела отъехать далеко, а в форпосте уже расставили скамейки и вокруг стола расселись пионеры.
— Эту битву мы выиграли сравнительно легко, — сказал Иван Сергеевич. — Но впереди ещё много сражений. Прежде всего, у кого есть дома телефоны? Необходимо установить оперативную круговую связь, этакую цепочку «передай дальше».
Телефоны оказались у всех, кроме Симки. Но это не беда. Симкина квартира в первом этаже, и ему могут постучать в окно Клим или Лера, они ведь живут в этом же доме.
— Очень хорошо, — сказал Иван Сергеевич. — Теперь, ребята, по домам. Инна Андреевна требует, чтобы вы отдохнули и сели за уроки. А завтра приступим к разработке операции, которая будет условно называться: «Человек с подвязанной щекой».
Глава десятая
ОПЕРАЦИЯ "ЧЕЛОВЕК О ПОДВЯЗАННОЙ ЩЕКОЙ"
— Извиняюсь, кто здесь будет Петров?
— Я — Петров. Гражданин Новиков? Подойдите, пожалуйста.
Однако посетитель остался на пороге, теребя в руках форменную фуражку.
Петров смотрел на него выжидательно. У его стола сидел мужчина в модном сером костюме. Вид у этого мужчины был унылый, правая щека подвязана.
Поколебавшись с минуту, Новиков вдруг решительно подошел к столу, положил перед Петровым повестку, пришлепнул её ладонью и заговорил наглым, повышенным тоном:
— А позвольте спросить, какое вы имели право прийти на квартиру, когда не было взрослых, и морочить голову ребенку? Я буду жаловаться! У меня, извиняюсь, нет времени ходить по вашим детским комнатам. Зачем вызывали?
— Я постараюсь отпустить вас побыстрее, — сдержанно сказал Петров. — Вот только закончу разговор. Присядьте пока. — Он кивнул ему на тот самый табурет у окна, на котором совсем недавно сидел усталый и избитый Федя Новиков.
Потом повернулся к человеку с подвязанной щекой.
— Продолжим гражданин Сидоренко. Итак, сколько лет вашей старшей дочери Тане?
— Скоро четырнадцать.
— Она у вас от первой жены?
Сидоренко потрогал марлевую повязку на своей щеке, прищурился.
— А какое это имеет значение, товарищ лейтенант?
— Очень большое. Четырнадцать лет — это уже почти девушка. Вы хорошо зарабатываете, а она ходит в дрянных обносках вашей молодой жены. Ваша младшая дочь получает всё — игрушки, книжки, нарядные платья. Вы с женой заласкали ребенка. А от старшей даже конфеты запираете на ключ. Обижаете её на каждом шагу. Немудрено, что девочка плохо учится, уходит из дому, бродит по улицам, попадает под влияние всяких темных элементов.