Фотограф

о’Лик Франсуаза

Я распахнул дверь и увидел Лилю. Она склонилась к фотопринтеру и что-то распечатывала. На ней было обтягивающее офисное платье, словно она пришла с работы, хотя ее рабочий день ещё не закончился. Разрез сзади был такой длинный, что я увидел кромку чулок.

– Зашла меня порадовать? – вместо приветствия спросил я и подошёл ближе.

Ладони сами собой легли на ее бёдра и принялись их поглаживать, незаметно задирая платье выше.

Блондиночка бросила на меня призывный взгляд и прикрыла распечатанные снимки чистым листом.

– Только не смотри пока на фотографии, –

нежно ответила она и, выпрямившись, развернулась ко мне лицом. – У меня и в самом деле есть для тебя маленький сюрпризик. Но он может и подождать, пока мы…

Она положила ладонь на мой пах. Что ж, почему бы не повторить? Я посадил птичку на стол и развёл ее ноги в стороны. Чулки и кружевные трусики отлично смотрелись вместе – особенно когда последние болтались на ноге блондиночки. Ей повезло, в этот раз я был более нежен, ласково подготовив ее пальцами, а затем аккуратно войдя в неё. Она обхватила меня ногами, и платье совсем задралось до талии. Под моими ладонями оказалась попка птички, и я принялся дразнить ее пальцем, влажным после ласк. Ей нравилось, когда я пытался трахать ее одновременно в разные места – в такие моменты птичка всегда стонала громче и кончала ярче.

Так вышло и в этот раз – стоило мне чуть глубже вставить палец в ее попку, как она кончила, сжимаясь вокруг меня и заставляя кончить и меня.

– Ох, – обессиленно выдохнула она, когда я вышел из неё с обеих сторон, и опустилась на стул.

Я застегнул джинсы и бросил взгляд на стол.

– Что это? – я кивнул на листы фотографий.

– Подожди, дай прийти в себя.

– Ладно, – хмыкнул я и плюхнулся в соседнее кресло.

Лиля вытирала бёдра влажными салфетками, и это зрелище мне всегда нравилось. Она всё ещё была без трусиков, с задранным платьем, широко разведёнными ногами, перепачканными в моей сперме, которую так хорошо было видно на чулках… Я не выдержал, взял со стола фотоаппарат и щёлкнул пару кадров.

– Эй, а спросить? – недовольно глянула на меня птичка.

– Ты никогда не возражала, – пожал плечами я.

– Ну, а теперь возражаю.

Я внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять причину ее слов, и добавил:

– На этих фото нет лица.

– Вот именно, – Лиля неожиданно улыбнулась и пересела ко мне на колени. – Но я думаю, что скоро ты и сам поймёшь это и перестанешь снимать меня в подобных ракурсах. Вместо этого тебе захочется сфотографировать меня дома в домашней одежде, когда я, например, буду печь блинчики.

– Ты умеешь печь блинчики? – переспросил я, не успевая уловить смысл и направление нашего разговора.

– Я хорошо готовлю. Ты сам убедишься, – она нежно провела ладонью по моей щеке. – И ещё я умею проектировать интерьеры.

– Вот как?

– Какой тебе больше нравится? – она потянулась к распечатанным снимкам на столе и показала их мне.

На всех была схематично изображена детская комната в разных цветах и с разной мебелью.

– Э-э… – неуверенно протянул я.

Что от меня хотела эта птичка?

– Мне нравится дизайн в желтом цвете, подойдёт и для мальчика, и для девочки, – воодушевленно

проговорила Лиля и положила мою ладонь на свой живот. – И мы узнаём, кто у нас будет, через четыре месяца.

Мила

– Вот как? – я услышала голос Егора из-за двери.

– Какой тебе больше нравится? – произнес нежный женский голос. – Мне нравится дизайн в желтом цвете, подойдёт и для мальчика, и для девочки. И мы узнаём, кто у нас будет, через четыре месяца.

Мое сердце дрогнуло. Они говорили о… ребёнке? У Егора будет ребёнок?!

– Что?! – он видимо и сам не ожидал.

– Я беременна, Егор! – радовался женский голос. – У нас будет ребёнок! Это тот самый сюрприз! Ты рад?

Я резко развернулась на пятках и бросилась прочь, не в силах больше слушать и слышать. Идея поговорить с Егором с глазу на глаз, объяснить свои чувства и выяснить его, провалилась с треском. С грохотом, с шумом, с оглушительным громом!

Я промчалась через пустое помещение ресепшна и выскочила на улицу. Сердце колотилось в ушах, тело казалось чужим, а руки были ледяными. Как в тот раз, давным-давно, когда я узнала, что Эрик давал мне возбуждающие таблетки.

Таблетки? Они были моей проблемой? Я истерично рассмеялась. Подумаешь, таблетки! В сравнении с тем, что мужчина, которого я… который мне… к которому меня так сильно тянуло, скоро обзаведётся женой и ребёнком – в сравнении с этим таблетки выглядели сущей ерундой. Подумаешь, постоянное возбуждение! Да Эрик наверное так проявлял свою заботу обо мне!

Я шла не глядя по тротуару, чуть не врезаясь в людей, с трудом обходя фонарные столбы, не замечая дорог и пешеходных переходов.

У Егора будет семья. И рядом с ним не будет места для меня.

Я с силой потёрла виски.

После поцелуя с Никитой мне казалось правильным быть с ним. Он как надежная скала, гарантировал помощь и защиту, и мне так нравилась эта надежность… Я ведь лишь хотела объяснить это Егору – Никите я так и сказала. Чтобы не было недоразумений. Чтобы расставить все точки над i. Чтобы до конца прояснить для себя… И я ожидала, что разговор будет сложным, что Егор будет давить, что он даже возможно… даже возможно что-то такое скажет… или сделает…

Я судорожно вздохнула. Но я никак не ожидала, что случайно услышу тот разговор! Ребёнок! У Егора! Значит, теперь уже точно никогда… Я и не хотела, не желала, вот только…

Я со стоном закрыла лицо ладонями. Это всё было так сложно! Мое тело подчинялось Егору, это стоило признать. А разум никак не мог выбрать. И вот теперь, когда выбор сделан за меня… потому что я слишком долго не решалась… теперь никакого выбора не было. И мне стоило бежать к Никите, в его тихую гавань в поисках утешения и успокоения, но я не могла. Не хотела.

Я упала на скамейку без сил и тут же услышала:

– Милая Мила, привет!

Рядом со мной сидела жена Константина, Варвара. Выглядела она очень радостной и очень… сексуальной в летнем сарафане. Или домашнем пеньюаре? Сложно было понять наверняка.