Фраера
Шрифт:
Оставшиеся деньги сложил в коробку из-под электробритвы и стал совершенно серьёзно подумывать, куда я буду класть те несколько пухлых пачек, которые в самом скором времени перейдут в мою собственность.
Мы позвонили в мастерскую, и старик сообщил, что завтра в половине двенадцатого нас будут ждать «заинтересованные предложением» люди.
Хаммер пребывал в прекрасном расположении духа, постоянно шутил, и с его мужественного лица ни на секунду не слезала благодушная улыбка.
– Ещё немного, ещё чуть-чуть,
Вечером, накануне посещения «Агата», мы втроём забурили в ресторан гостиницы «Прибалтийская». Ели лангусты в белом вине, блины с икрой, пили медовый сбитень и сок гуавы и чувствовали себя никак не меньше чем послами иностранной державы на приёме у императора Петра Алексеевича.
Глава двадцать вторая
Гешефт
Подъезжая к мастерской, мы ещё издали заметили припаркованные возле входных дверей две чёрные «Волги».
– На машинах очень интересные номера… – заметил я как бы между прочим.
– Вижу, – кивнул Хаммер. – Это машины из автобазы мэрии.
– А это значит… – Я пристально посмотрел на Сергея.
– Только то, что именно у таких людей могут водиться необходимые для покупки большой партии товара деньги. И только они, проворачивая подобные делишки, могут чувствовать себя совершенно безнаказанными, даже не стесняются служебных автомобилей!
– Возможно, ты прав, – бросил я, когда нанятый нами частник остановился в десяти метрах от входа в «Агат». – Но вполне возможно, что и нет. Тогда мы с тобой влипли по самые гланды, старик.
– Бог не выдаст, свинья не съест, – отозвался Павлов, протягивая водителю деньги и выпрыгивая из видавшего ещё первую мировую «Москвича».
Спустя минуту мы уже нырнули в мастерскую, где нас опять встретил дядюшка Соломон, при взгляде на двух молодых людей в модном прикиде растянувший свои пухлые бескровные губы в тонкую линию.
– А-а, ребята! Вы прямо как банкиры, приятно смотреть! – захлопотал ювелир и жестом указал на уже знакомую нам дверь. – Проходите, вас ждут, – и он сразу уткнулся в неизменную газету.
Я прошёл вслед за Хаммером во внутренние помещения и остановился за его спиной возле кабинета владельца мастерской.
Доносившиеся из-за двери голоса тотчас смолкли, были слышны лишь бормочущее что-то себе под нос радио и приглушённый шум автомобильного потока на Каменноостровском проспекте.
– Пошли? – практически одними губами шевельнул Сергей и толкнул выкрашенную белой краской дверь.
В полумрак коридора ворвался сквозь дверной проем поток яркого дневного света.
Мы зашли в кабинет и остановились, внимательно разглядывая присутствующих.
Они в свою очередь не сводили с нас глаз. Их было четверо, если не считать старика ювелира, с очевидной, но непонятной для нас нервозностью ёрзающего
– Добрый день, молодые люди! – нарочито любезно поздоровался хозяин мастерской. – Проходите, присаживайтесь.
Я опустился на жёсткий деревянный стул и стал разглядывать приехавших в двух мэрских «Волгах» покупателей. Примерно тем же самым занимался и Павлов, старательно и неторопливо раскуривая сигарету.
Двое ближних – безусловно охранники, внешне очень напоминающие нас с Хаммером, только чуть коренастее. Судя по носам – или бывшие боксёры, или представители какого-либо вида восточных единоборств, подрабатывающие шкафами у богатых папиков.
В руке одного из них – чёрный пластиковый кейс с шифрованными замками. Внутри, надо полагать, деньги.
Оба, в отличие от сидящих на стульях хозяев, стоят по стойке «смирно» и буквально испепеляют нас глазами. Напугать, что ли, хотят, глупенькие?
Один из покупателей, что сидел поближе к дверям, – очень походил на французского актёра Жана Маре. Одет дорого, со вкусом, на одном из пальцев левой руки массивный золотой перстень с зелёным сердоликом.
Этот явно не имеет к мэрии никакого отношения. Слишком крутым, по сравнению с номенклатурными боссами, выглядит данный господин. К тому же шрам на шее… Не свидетельство ли это борьбы за выживание в одной из многочисленных зон где-нибудь в Архангельской области? Все возможно. Взгляд цепкий, насторожённый, но явно дающий понять, что обладатель этого взгляда не привык, чтобы тон в игре задавал кто-то другой. Скорее всего, он и есть главный среди двух папиков.
Второй, расположившийся чуть поодаль, – типичный управленец. Надменное лицо, толстые лоснящиеся щеки и выражение такое, словно сейчас встанет и ленивым голосом произнесёт, подавляя зевоту: «Сегодня я занят, гражданин. Запишитесь на приём у моего секретаря, на конец следующей недели».
Этот только и умеет, что отдавать приказания и рапортовать об успехах строительства социализма.
Знакомая картина – зажравшийся чиновник и криминальный авторитет. Один тупой, но богатый, а другой умный, ориентирующийся в обстановке и желающий снять правильный гешефт с покупателя. И кстати, богатый ничуть не меньше.
Я взял сигарету и присоединился к создающему дымовую завесу Хаммеру, не сводя глаз с сидящих напротив мужчин.
Наконец тот, что был со шрамом на шее, заговорил. Голос его подходил к внешности как нельзя лучше – глубокий, властный, не слишком громкий, как у серьёзного и знающего цену каждому произнесённому слову человека.
– Нам сообщили, что у вас есть что продать. А мы хотим это у вас купить. Если вы не против, можем начинать.
Ювелир будет давать реальную цену каждой вещи, мы платим вам семьдесят пять процентов от её стоимости. Потом переходим к следующей.