Фраера
Шрифт:
– Не слишком ли большой процент сброса? – спокойно спросил Сергей, глядя говорящему прямо в глаза.
– Не маленький, верно, – кивнул собеседник. – Но мы берём все, что у вас есть. Килограмм, десять, сто… Сколько есть, столько и возьмём. А за опт, как известно, можно скинуть даже половину. Но мы не жадные, поэтому ограничимся двадцатью пятью процентами.
– Как думаешь, согласиться? – Павлов повернулся ко мне. – Или скинем в другом месте?
Он явно ломал комедию, так как нам предложили гораздо большую цену, чем мы могли рассчитывать, и думать
Аккуратно стряхнув пепел в пепельницу в виде черепа и секунду «подумав», сказал:
– Цена приемлемая, вопросов нет. Поехали, – и смяв сигарету, достал из внутреннего кармана матерчатый мешочек, где находилось около пятисот граммов изделий из золота, в основном монеты. Вытащив одну из них, я положил её перед ювелиром.
– Две тысячи долларов, – сказал он, после полуминутного осмотра при помощи линзы. – Вещь, несомненно, подлинная.
– Запишите, – кивнул, соглашаясь, «бюрократ», и один из охранников, достав из кармана калькулятор, быстро пробежался по кнопкам похожими на сардельки пальцами.
Хаммер вынул блокнот и чирканул в нем шариковой ручкой.
Я снова выложил на стол вещицу, на сей раз – брошь, выполненную в виде розы. И тут я заметил, как вздрогнул ювелир.
– Триста долларов, – произнёс он после секундного замешательства. – Ценности особой не представляет.
– Согласен, – бросил Хаммер и снова записал что-то в блокнот…
Минут через сорок, когда у меня от напряжения взмокла спина, в кабинет тихо постучали. Старый ювелир разрешил войти, и в проёме появился Соломон, с двумя полуторалитровыми бутылками минеральной воды.
Мне тут же захотелось пить. Вернее, захотел я уже давно, но был так увлечён процессом торга, что мысли блуждали где-то совсем в иной стороне.
– Спасибо, Соломон, очень кстати. – Хозяин кабинета взял бутылки, прикрыл дверь, заперев её на ключ, и, достав из стола стаканы, разлил в них кристально чистый, пузырящийся от газов напиток. – Прошу вас, господа.
Судя по быстро опустевшим стаканам, жажда мучила не только меня. Покончив с этим, мы снова продолжили.
– Тысяча восемьсот долларов, – ювелир положил обратно на стол очередную монету. – На внешней стороне имеется царапина.
– Хорошо, – кивнул Сергей, и в колонке цифр появилась новая запись.
Когда процесс оценки и подсчётов был окончен, я посмотрел на часы и удивился – четыре часа пролетели как одна минута. Участники сделки порядком устали. Охранники же, простоявшие все время на ногах, вообще выглядели как выжатые лимоны.
– Сколько всего получается? – тихо спросил мужчина со шрамом у одного из шкафов.
Я готов был поспорить, что он и сам мысленно плюсовал каждую цифру, а интересовался для проверки.
Когда громила, быстро ткнув пальцем в кнопку, пробасил: «Пятьдесят две ровно», «Жан Маре» сразу же кивнул и перевёл взгляд на нас с Сергеем, вопросительно подняв брови.
– С учётом двадцати пяти процентов минуса таки
«Бюрократ» достал чистый носовой платок и промокнул блестящую от пота лысину.
– Хо-ро-шо, – едва заметно нахмурил лоб человек со шрамом, а потом взял из руки охранника кейс, и на обшарпанную поверхность двухтумбового стола одна за другой стали ложиться перетянутые банковской лентой с надписью «Внешэкономбанк» пачки американских долларов.
Ни я, ни Павлов таких денег никогда в глаза не видели, поэтому нам стоило немалых усилий изображать из себя прожжённых асов зарождающегося капитализма. Хотя, судя по выражению лица моего друга, выходило это у нас не слишком хорошо. Его волевой фэйс покрылся пятнами и потемнел от напряжения, а пальцы едва заметно дрожали.
– Пятьдесят одна, пятьдесят две. Все, – закончил отсчёт покупатель и предложил: – Пересчитайте.
Я достал складывающуюся сумку, расстегнул молнии, в результате чего она увеличилась раз в десять, и смахнул туда десять упаковок пятидесятидолларовых и две пачки десятидолларовых купюр, снова закрыл сумку, повесил себе на плечо и сказал:
– Все в порядке.
Хаммер, подтверждая мои слова, молча кивнул.
– В таком случае я хотел задать вопрос, – вмешался в разговор деятель мэрии. – Есть ли у вас ещё подобный товар? Мы могли бы купить его на прежних условиях.
– Возможно, – пожал плечами Павлов, снова доставая сигарету. Он курил, практически не переставая, все четыре часа. – Мы свяжемся с хозяином мастерской и договоримся о встрече.
– Хорошо, – согласился, вставая, двойник Жана Маре. – Только учтите – наше предложение действует всего четыре дня. Если надумаете – дайте нам знать не позднее чем послезавтра. – Он посмотрел на старика, жадно потягивающего минералку: – С вашего разрешения мы пойдём.
Ежу было понятно, что ювелир в этом деле не более чем пешка, но папик терпеливо дождался, пока старый хрен не приговорит остатки воды, не поставит стакан на стол и, разведя руки в стороны, не произнесёт:
– Как скажете, господа, как скажете!.. Я своё дело выполнил.
– Это точно, – устало ухнул «бюрократ», следуя за своим спутником и охранниками к выходу. – Если что, вы знаете мой номер телефона. Всего доброго. – И он, с трудом протиснувшись через настежь распахнутую дверь, скрылся в коридоре. Какое-то время из-за прикрытой двери ещё раздавалось его сопение и шаги, а затем все стихло.
Ювелир тяжело обрушился на привычное место за столом, опустил подбородок на ладони и молча уставился в окно.
Я открыл сумку, отсчитал положенные по договору восемь процентов комиссионных и положил их перед стариком.
– Ваши деньги, возьмите. – Молния скрипнула, и сумка снова повисла на моем плече. – Спасибо за помощь.
– Вам спасибо, – вяло улыбнулся ювелир. – Давно у меня не было такой напряжённой и интересной работы. Да и прибыли такой – тоже! – Он тихо засмеялся, но через секунду снова стал серьёзным. – Надеюсь, вы ещё позвоните?