Франческа
Шрифт:
Леди Кэмден с отвращением скривила губы. Выносить все эти грязные семейные дела в суд? "Если уж лорду Мондли так хочется украсть мои пять тысяч фунтов, то пусть так и будет. Я не появлюсь в суде. Это слишком унизительно."
Мистер Кейн убеждал ее постоять за себя, а миссис Денвер колебалась. "Мондли станет говорить, что Френ заводила романы с дюжиной мужчин," – напомнила она. – "И этого нельзя отрицать, мистер Кейн. Конечно, все они были совершенно безобидными, но в суде это не будет выглядеть так безобидно. Лучше будет позволить ему урезать эту сумму со счета Френ, и мы спокойно уедем в деревню."
– Над Вашими словами
– Нет, – спокойно сказала Франческа. – То, что мы должны сейчас сделать – это найти ожерелье.
– Но мы уже пытались это сделать, – напомнил ей мистер Кейн.
– Ожерелье никто не закладывал из скупщиков краденого, следовательно, эта женщина все еще хранит его дома. Я непременно должна узнать эту Риту и вернуть ожерелье. Я отнесу тогда это ожерелье лорду Мондли и брошу прямо в лицо – публично. Может быть, это произойдет возле Палаты Лордов, – сказала она, злобно улыбаясь.
– Да, а он скажет, что ты держала его все это время у себя, – заметил Кейн. – И как ты планируешь найти ожерелье?
– Понятия не имею. Я должна все тщательно продумать и найти какое-то решение. – Завершив свою смелую речь, Франческа подчеркнуто вежливо поблагодарила мистера Кейна за помощь и ушла.
– Любой план поиска этой проклятой вещи потребует общения Френ с сомнительными личностями. Учитывая ее нынешнее настроение, я даже боюсь думать о том, что ей взбредет в голову, – взволнованно сказал мистер Кейн.
– Чем скорее мы увезем ее из Лондона, тем лучше, – предположила миссис Денвер. – Мы увезем ее достаточно далеко, чтобы она не смогла вернуться и натворить еще больше бед. Возможно, куда-нибудь в Суррей, но не слишком близко к дому. Имею в виду – достаточно близко, чтобы она могла навещать родителей, но не быть от них в зависимости. Я думаю, нам надо поговорить с агентом, ведающим вопросами собственности в деревне.
– Это Вебер, на Ковентри Стрит, – сказал мистер Кейн, – А пока, интересно, не захочет ли Френ навестить мою сестру? Мэри с удовольствием встретится с ней. Они не виделись с тех пор, когда мы с Френ стояли в роли крестных родителей для Гарри. Эта встреча, думаю, отвлечет Френ от неприятностей.
– Неплохая идея. Я поговорю с ней об этом. Мне сходить к Веберу, мистер Кейн, или…?
– Почему бы нам не сходить туда сейчас вдвоем, пока она занята? Уверен, что она не спустится вниз со своим планом до самого ленча.
– Я только захвачу свою мантилью. Я скажу прислуге, что мы собираемся в библиотеку, на случай, если Френ вдруг спустится в гостиную и спросит про нас.
В то утро лорд Дивэйн шел с важным напыщенным видом по Бонд Стрит, где намеревался пополнить запасы нюхательного табака и поболтать с друзьями. Он любил тщательно выбирать себе табак. Ему нравилось смешивать некрепкий Мартиник с десятой частью очень крепкого, крупно порезанного бразильского табака. Войдя в магазин, он стал читать наклейки на глянцевых металлических банках: Макуба, Спэтин Брен, Вайолит Страссбург – дамский табак. Дивэйн мог слышать, как вокруг раскручивались сплетни. И единственной темой, бывшей у всех на устах, было дело леди Кэмден. На этот раз Френки действительно попала в затруднительное положение. "Бедная девушка, мне почти жаль ее. Что же ей теперь делать? Ей придется уехать из Лондона, согласны? Ведь старик Мондли выгоняет ее из дома. На ее месте я бы уехала сразу же, никому не хочется быть мишенью для насмешек и издевок".
Дрожь опасения неожиданно пронзила Дивэйна. Он строил свои планы и решил дать леди Кэмден несколько дней повариться
Он собирался быть не только щедрым, но и расточительным: он заплатит за украденное ожерелье и обеспечит ей проживание в Лондоне. Ее репутация от этого нисколько не пострадает, напротив. Она ведь вдова, а не какая-нибудь дебютантка. Официально они будут хорошими друзьями, но узкий круг знакомых, конечно, будет знать об их отношениях. И это не станет препятствием тому, чтобы леди Кэмден принимали повсюду. Адюльтер обычно терпят во всех кругах общества, если все делается со вкусом и осторожностью. Если их связь прервется, она будет вольна выйти замуж. Намного лучшее положение, чем нынешнее. Да, несомненно, она с радостью примет это предложение.
Лорд Дивэйн совсем не опасался получить отказ в тот момент, когда дергал за медное дверное кольцо высокого узкого дома на Хаф Мун Стрит. Не слишком-то хороший дом… Он предоставит ей что-нибудь получше. "Лорд Дивэйн с визитом к леди Кэмден", – сказал он, когда дворецкий ответил на его звонок. Лакей ничего не знал об отношении своей хозяйки к лорду Дивэйну и пошел в гостиную объявить гостя. Леди Кэмден только что спустилась вниз. Дворецкий предположил, что дело касается поместья. В прихожей Дивэйн слышал, как называют его имя, затем последовала гробовая тишина. После долгого молчания он услышал голос леди Кэмден: "Меня нет дома для лорда Дивэйна, Полтер." Франческа была в ярости и даже не пыталась понизить голос. Пусть он слышит, что она не позволит ему войти. Как он только осмелился прийти сюда, после столь бесцеремонного поведения!
– Хорошо, мадам, – Полтер повернулся, чтобы пойти и сказать гостю результат, но тут же оказался лицом к лицу с очень высоким, широкоплечим дворянином, который сардонически усмехался: "Спасибо, Полтер," – сказал Дивэйн и пошел прямо в гостиную. Полтер беспомощно покачал головой и удалился.
Дивэйн педантично поклонился и подчеркнуто вежливо стал говорить.
– Мне было неприятно слышать о Вашем нежелании видеть меня, леди Кэмден.
Она поднялась с софы, бледная, как призрак, оцепеневшая, не веря во все происходящее. На ее совершенно белом лице темные, горящие от гнева глаза были похожи на раскаленные угли. "Убирайтесь!" – сказала она.
Дивэйн продолжал идти к ней.
– Я пришел извиниться за то, что грубо вел себя на прошлом вечере и, возможно, причинил Вам боль. Можете себе представить, что я почувствовал, увидев Вас снова с мистером Кейном! – Ему вдруг вздумалось изобразить ревность.
– Убирайтесь! Повторяю Вам! – воскликнула Франческа, показывая пальцем на дверь.
– Но позвольте же мне все-таки сказать слово. Каждая собака кусается по-своему, а мы с Вами убежденные любители собак, Вы и я. Ну, успокойтесь, нет необходимости применять ко мне такие суровые меры, Франческа.