Франческа

Смит Джоан

Ее щеки вновь загорелись от стыда, но она сдержала слезы. Они поблескивали подобно слюде в глазах, но ни одна слезинка так и не упала.

– Несомненно, это-то Вас и привлекло ко мне. Он слегка дернул плечами.

– Как видите. Вас вот-вот выселят из дома, финансы Ваши в плачевном состоянии, а Ваша репутация оставляет желать лучшего. Раньше Вы говорили мне о нежелании возвращаться в дом отца. Какой же у Вас есть еще выбор?

– А Вы, с Вашей добротой пришли воспользоваться беспомощностью женщины! Господи! А я еще считала Дэвида подлым человеком. По крайней мере, он не терзал душу порядочным женщинам. Я скорее буду доить коров и мыть посуду, зарабатывая себе на жизнь, чем жить с Вами.

– Ну

почему же, я думаю – мы бы прекрасно поладили. Вдова, которая клевещет на репутацию своего погибшего мужа и с такой легкостью и забывчивостью кокетничает с другими, а также сама ставит клеймо на безупречную репутацию, украв фамильные драгоценности – такая женщина едва ли может ожидать предложения от священника. Имейте в виду – у Вас больше не будет столь щедрого предложения.

– Я не могу считать щедрым и великодушным какое-нибудь предложение, кроме замужества, сэр. И если Вы верите всему тому, что обо мне говорят, я удивляюсь, что Вы вообще делаете мне какое-то предложение.

– Меня не интересует Ваша репутация. Фактически меня бы больше устроила какая-нибудь искусная кокетка, которая проще на все это смотрит.

– Такие женщины обычно более требовательны, чем Вы думаете. А подобные мне требуют, по крайней мере, одного – приличного обхождения с собой. Всего доброго.

Она даже не стала опять просить его уйти – вместо этого сама направилась к выходу, величаво проходя мимо него и придерживая юбки, чтобы не загрязнить их. Однако взгляд ее был потухшим.

Дивэйн на минуту присел, обдумывая произошедшее. Несомненно, он чем-то все испортил! А ведь поначалу казалось, что все обстоит достаточно благополучно. Неужели она думала, что он сделает предложение женщине, о которой говорит весь город? Но, очевидно, именно об этом она думала, несмотря на теории о незаинтересованной дружбе. А этот поцелуй? Тут простой дружбой и не пахло. Но тем не менее, ей было противно слышать его предложение. Как же глупа это девчонка! Он медленно поднялся и ушел. Хотя он нисколько не опасался выдающихся способностей мистера Кейна в стрельбе – у него совершенно не было желания ввязываться в скандальную дуэль.

Дивэйн направился в свой клуб, послушать последние сплетни, касающиеся леди Кэмден. Он встретил мистера Ирвина и заговорил с ним, как с человеком, вероятнее всего имеющим какую-то информацию на этот счет.

– Я должен еще угостить Вас, мистер Ирвин, – сказал он. Мистер Ирвин улыбнулся в знак согласия. – Сегодня вечером мы сможем продолжить наш разговор, а в прошлый раз мне надо было срочно уехать по делам, Они присели за столик и заказали вина. – Это было что-то, связанное с бриллиантовым ожерельем и воровским притоном, не так ли? Звучит интригующе. Расскажите мне эту историю.

– Смею заметить, что уже никому не смогу причинить вред, если расскажу обо всем, так как об этой истории только и говорит весь Лондон. Правда, в том виде, как ее представил сам Мондли. А дело, видите ли, вот в чет. Этот распутник Кэмден, у которого явно не хватало чего-то в голове, отдал фамильные бриллианты своей любовнице, а старый Мондли боится, что леди Кэмден взяла их себе.

– Именно так думает весь город.

– Оттого, что так сказал Мондли. Леди Кэмден слишком молода и неопытна, чтобы твердо стоять на своем и приводить доказательства обратного. Она нашла любовные письма в личных вещах Кэмдена, когда перебирала их после его гибели. Этот глупый осел крутил любовь с какой-то девицей по имени Рита и забыл спрятать эти ее записки. Само собой разумеется, что отдал бриллианты этой проститутке. Я уверен, что он надеялся приехать домой и вернуть ожерелье, но тут его настигла пуля на Пиренейском полуострове и вот, пожалуйста, результат – такой скандал.

– А леди Кэмден не рассказывала лорду Мондли об этом?

– Она

не хочет, чтобы родители знали, каким негодяем был их сын. Правда, Кейн рассказал об этом Мондли, когда тот стал угрожать леди Кэмден. Но сейчас уже Мондли в это не поверил. Возможно, если бы леди Кэмден пришла к нему с этими письмами сразу же, все сложилось бы иначе, но, понимаете, она и понятия не имела о том, что бриллианты пропали, поэтому какой смысл было расстраивать его родителей? А сейчас Мондли не хочет слышать ни единого слова против Кэмдена.

Дивэйн внимательно слушал, потом сказал: "Ни для кого не секрет, что Кэмден заводил любовные романы, даже после женитьбы. Кажется, я припоминаю эту самую миссис Ритчи."

– Нет, видимо, это не она. Ту женщину звали Рита. Во всяком случае, она так подписывала любовные письма. Я пытался что-нибудь узнать о ней, но Вы же знаете, как трудно разобраться в этой распутной компании.

– И все же, если то, о чем Вы мне рассказали – правда, – сказал Дивэйн задумчиво, – я думаю, мы сможем узнать – кто эта женщина. Похоже, что она все еще держит эту побрякушку у себя. Едва ли она станет продавать известную фамильную драгоценность, во всяком случае, она не сможет ее продать ни одному знаменитому ювелиру в городе.

– Нет, конечно. Да и в воровской притон она его тоже, видимо, не понесет. Я был там. Именно туда я и отправлялся в тот вечер, когда мы встретились.

– Вы хотели попытаться вернуть бриллианты леди Кэмден?

– Нет, я хотел вернуть их лорду Мондли! – ответил он, нахмурившись. – Простая и неопытная, леди Кэмден не способна иметь дело с таким пронырой, как Мондли.

– Едва ли ее можно назвать неопытной…

– Да нет же, поверьте мне, что это так, – твердо сказал мистер Ирвин. – Она никогда не имела кавалеров до встречи с Кэмденом. Он привез ее в Лондон совсем еще чистой и наивной девушкой из самых глубин Суррея. Она безумно влюбилась в него. Конечно, она была совершенно разбита, когда его убили, и до тех пор, пока не узнала, что у него были другие женщины, она была ему так же верна, как если бы он был жив. И только после того, как узнала всю правду, она стала так отчаянно забавляться, словно хотела отомстить ему. Но это все невинные забавы, Дивэйн, такие невинные, как кокетство начинающей девушки. Но поскольку она уже вдова, некоторые злые языки и стали сплетничать. И что самое страшное – в городе есть негодяи, которые захотят воспользоваться женщиной, попавшей в такое положение.

Дивэйн молча потягивал вино, но он почувствовал себя неловко, услышав, что его называют негодяем.

– И кто станет ее защищать, – продолжал мистер Ирвин, – мистер Кейн – еще один неопытный и наивный человек, тем более уже после всего случавшегося. Да он не будет знать, как поступить с какой-нибудь проституткой, бросившей носовой платок на его пути. Он подберет его, вернет ей и пойдет дальше.

– А что из себя представляет этот мистер Кейн и какие у них отношения?

– Он ей друг и сосед из Суррея. В некотором роде брат. Леди Кэмден и его младшая сестра были закадычными подругами. Сейчас, кажется, Кейн уже сыт по горло всем этим делом. Я разговаривал с ним сегодня утром. Он надеется уговорить Франческу уехать в деревню.

– В таком случае, он не является ее поклонником?

– Нет, он скорее всего женится на какой-нибудь дочери епископа, если, конечно, найдет такую отчаянную, которая согласится выйти за него замуж.

– Хм…Если леди Кэмден уедет из города с этой грозовой тучей, висящей над ее головой – она никогда не сможет вернуться вновь.

– А она действительно уедет. Старый Мондли вышвыривает ее из своего дома и урезает из ее приданого стоимость ожерелья. Это оставляет ей слишком мало средств, чтобы жить в Лондоне, даже если бы она этого захотела.