Франческа
Шрифт:
– Френ может вернуться в Лондон, когда пожелает, – сказала миссис Денвер. – Мондли предложил ей вернуться в свой дом.
– Она уже присмотрела себе коттедж. Лучше ей держаться подальше от этого Вавилона на Темзе. Посмотрите, насколько спокойнее и счастливее она себя здесь чувствует.
Миссис Денвер, лучше знакомая с настроениями Франчески, подумала о том, что спокойствие Френ было на грани внутренней опустошенности, но она была слишком деликатна, чтобы сказать об этом вслух.
Она прекрасно понимала все преимущества замужества с таким джентльменом, как лорд Дивэйн. Ничего не зная о том,
– Если бы у Френ был подходящий кавалер и если бы она перестала болтаться по городу со своей старой компанией – она смогла бы хорошо устроиться в Лондоне. Я уверена, что она получила хороший урок. Ей подрезали крылышки, в другой раз она не полетит так высоко.
– На Вашем месте я бы не стал ей давать никаких советов, – предостерег Селби.
Мэри временно установила в гостиной карточный столик, чтобы разложить на нем материалы для рукоделия.
– Ты хочешь, чтобы я с лакеем послала твое письмо в Свои, Френ? – спросила она, делая аккуратные стежки на голубой рубашке.
– Нет надобности так спешить. Это можно сделать и завтра. Ты же говорила, что Дивэйн останется здесь еще на несколько дней.
– Да, он так говорил.
– Ты ведь будешь завтра отправлять на продажу яйца, Мэри, – напомнил Рональд. – Нет смысла делать две поездки.
Мэри не терпелось ускорить события, но она редко противоречила решениям Рональда. Она сменила тему – стала обсуждать туалеты к предстоящему приему у миссис Хаддлстон. "Что ты собираешься надеть?"
Френ на минуту задумалась.
– Для такого небольшого вечера в сельской местности, я думаю нет необходимости надевать какой-то величественный наряд. Я надену свое голубое креповое платье и нитку жемчуга.
– Ах, Френ, но ведь здешние дамы будут ожидать твоего появления, чтобы посмотреть на лондонскую моду.
"И этого же будет ожидать лорд Дивэйн", – добавила Мэри про себя. – Не старайся держаться в тени из-за страха превзойти всех нас. Будь такой величественной, как тебе хочется.
Миссис Денвер, которая прислушивалась к этому разговору, сказала:
– Ты могла бы надеть свое новое зеленое шелковое платье с газовой верхней юбкой. А твои чудные зеленые туфельки добавят очарование лондонской моды к твоему наряду.
– И конечно, длинные лайковые перчатки, – предложила Мэри.
Франческа чувствовала, что ее хозяйка хочет отличиться на вечере, представив свою гостью во всей красе и с покорной улыбкой уступила подруге, хотя все это и казалось ей бессмысленным, поскольку никто, кроме фермеров ее на этом вечере не увидит.
Спать легли они в тот вечер довольно рано, встали на следующее утро тоже рано, проведя спокойный день, оживленный лишь подготовкой к вечеру. Днем они ездили к священнику передать полдюжины детских рубашек для благотворительного базара.
– У Рональда есть экипаж, а мы поедем на повозке, запряженной пони. Ты не возражаешь, Френ? – спросила Мэри.
– Почему это я должна возражать? – засмеялась Френ. – Я прошу тебя, не обращайся
Лорд Дивэйн тоже провел спокойный день. Он получил два письма, одно – приглашение на вечер к миссис Хаддлстон, на него надо было ответить. На другое письмо отвечать не надо было, оно было от Франчески, чрезвычайно вежливым, но написано в такой форме, что не позволяло Дивэйну чувствовать за собой свободу действий. Он прочитал письмо с некоторым удовлетворением, хотя и ожидал получить приглашение заехать.
Днем Дивэйн решил совершить прогулку на своих серых лошадях. И неслучайно он поехал в направлении Элмса. Заметив на расстоянии повозку с пони, он подумал, что это едут деревенские девушки, и не удостоил их вниманием, лишь подогнал свой экипаж к обочине, давая им возможность проехать.
Франческа узнала его. Не было сомнения – это был он, его гордо поднятая голова и упряжка чистокровных лошадей. Сердце у нее заколотилось, но она ничем не выдала тревоги, разве только слегка покраснела. "Мне кажется, это лорд Дивэйн", – сказала она Мэри. – "Пожалуйста, не останавливайся. Поедем дальше".
– Но у тебя есть такой шанс…
– Поедем дальше! – приказала Френ тонким тихим голосом.
Они уже почти проезжали мимо экипажа Дивэйна, когда ему удалось рассмотреть сидящих в повозке. Было уже слишком поздно останавливать лошадей, но попробовал, насколько ему это удалось, придержать их, приподнял шляпу в знак приветствия и громко дружелюбным голосом сказал: "Добрый день, милые дамы!"
Френ ни за что бы не позволила себе повернуться к нему и запретила это делать Мэри, но она была уверена так же твердо, как то, что ее зовут Франческа, – что Дивэйн обернулся посмотреть: не остановились ли они? Упряжка ее лошадей в это время настолько замедлила бег, что почти остановилась.
– Почему ты проехала? – недоумевала Мэри, когда всякая возможность завязать разговор среди дороги миновала.
– Он не остановился. Почему же мы должны первыми?
– Но он замедлил бег лошадей, и несомненно, остановился бы, если б ты выказала готовность. Он мог сразу и не узнать?
– Я ему все сказала в письме.
Мэри уже стала опасаться, что встреча Франчески с лордом Дивэйном на вечернем приеме окажется неприятностью для обоих, и ответила: "Надеюсь, ты не станешь обходиться с лордом Дивэйном так же грубо, как сейчас, если встретитесь в каком-либо общественном месте?"
– Будет зависеть от того, как он себя поведет.
И перевела разговор на другие темы. А Мэри утешила себя тем, что Дивэйн несомненно окажется человечным.
Прием у миссис Хаддлстон начался в восемь часов, чтобы позволить гостям прибыть до захода солнца. Всего пригласили сорок человек. С лордом Дивэйном – сорок один гость. Иногда жители здешних мест позволяли себе крупные увеселения. Весь дом был залит светом, вокруг – тоже фонари, чтоб собравшиеся чувствовали себя уютней. У входа, где Хаддлстоны встречали гостей, стояли высокие вазы с цветами, придававшие событию особенно праздничный вид. Прибывших не объявляли, они просто обменивались рукопожатиями с хозяином и хозяйкой и проходили в дом, чтобы там отдать ливрейному лакею пальто и мантильи и – пройти в танцевальный зал.