Фрайдэй
Шрифт:
— Не до конца, потому что сама хочу поговорить с ней. Но если ты хочешь, я не скажу Аните, что ты разговаривала с Эллен. А в чем дело, Вик? Я знаю, что Аните не нравится замужество Эллен, но неужели она хочет, чтобы мы с Эллен даже не разговаривали? С нашей собственной дочерью?
— Я боюсь, что сейчас это «ее собственная дочь». Она не очень рассудительно ведет себя.
— Похоже на то. Но я не позволю Аните отрезать меня от Эллен. Я бы позвонила ей и раньше, если бы знала, как.
— Я тебе покажу. Я сейчас позвоню, а ты можешь записать номер. Это…
— Стой! —
— Я же это уже сказала. Именно поэтому я звоню отсюда.
— И звонок будет включен в наш счет за проживание в отеле, и ты оплатишь его своей визитной карточкой Дэвидсонов, и… Анита по-прежнему проверяет каждый счет, который приходит в дом?
— Да. О, Мардж, я такая глупая.
— Нет, ты честная. Анита не будет возражать против суммы, но она обязательно заметит код или отметку, которая означает звонок за границу. Мы сходим на почту и позвоним оттуда. Заплатив наличными. Или, еще проще, мы используем мою кредитную карточку, счета за которую не идут к Аните.
— Конечно! Марджи, из тебя получился бы хороший шпион.
— Нет, это слишком опасно. Я натренировалась, обманывая мать. Давай лучше тихо проберемся на почту. Вики, а чем так плох муж Эллен? У него две головы или как?
— Э… он тонганиец. Ты что, не знала?
— Конечно, знала. Но тонганиец — это не болезнь. И это личное дело Эллен. Ее собственная проблема, если это вообще проблема. Я не вижу в этом ничего страшного.
— Анита не справилась с ситуацией. И теперь, когда это случилось, лучший выход — это попытаться сохранить остатки репутации. Но неравный брак, я думаю, всегда несчастлив — особенно если невеста по происхождению выше жениха, как в случае с Эллен.
— «Выше по происхождению»! Я знаю только то, что он тонганиец. Тонганийцы высокие, симпатичные, доброжелательные и примерно такие же темные, как я. По внешнему виду их нельзя отличить от маори. А что, если бы этот молодой человек был маори… из хорошей семьи, из раннего каноэ… и владел кучей земли?
— Честно говоря, Мардж, я не думаю, что Аните это понравилось бы, но она пошла бы на свадьбу и устроила бы прием по этому поводу. Браки с маори имеют давнюю историю, от этого нельзя отмахнуться. Но это не обязательно должно нравиться. Смешение рас — это всегда плохо.
(Вики, Вики, а ты знаешь какой-то другой способ вытащить мир из того положения, в котором он оказался?)
— Неужели? Вики, а ты знаешь, почему у меня такая смуглая кожа?
— Конечно, ты же нам говорила. Американские индейцы. Ты говорила. Чероки. Мардж! Я тебя обидела? Это совсем другое дело! Всем известно, что американские индейцы, э… совсем как белые. Ничем не хуже.
(О, конечно, конечно! И «некоторые мои друзья — евреи». Но я не чероки, насколько знаю. Дорогая маленькая Вики, что бы ты подумала, если бы я сказала тебе, что я ИЧ? Мне очень хочется это сделать… но я не должна тебя шокировать.)
— Нет, потому что я учла, откуда все это исходит. Ты ничего не знаешь. Ты никогда нигде не была и, наверное,
Вики покраснела.
— Это нечестно! Мардж, когда рассматривался вопрос о принятии тебя в семью, я была на твоей стороне. Я голосовала за тебя.
— Мне казалось, что так поступили все. Иначе я бы не была с вами. Насколько я понимаю, кровь чероки, текущая во мне, была тогда предметом обсуждения?
— Ну… это упоминалось.
— Кем и с каким результатом?
— Гм, Мардж, это было закрытое заседание, иначе не бывает. Я не могу об этом говорить.
— М-м-м… Я тебя понимаю. А по поводу Эллен тоже было закрытое заседание? Если да, то ты можешь мне об этом рассказать, потому что я имею право присутствовать и голосовать.
— Заседания не было. Анита сказала, что в этом нет необходимости. Она сказала, что не хочет поощрять охотников за приданым. Поскольку она уже сказала Эллен, что та не может привести Тома домой познакомиться с семьей, ничего нельзя было с этим поделать.
— И никто из вас не заступился за Эллен? Ты не заступилась, Вики?
Вики снова покраснела.
— Анита только разозлилась бы от этого.
— Я сама уже начинаю злиться. По нашему семейному закону Эллен — твоя дочь и моя дочь настолько же, насколько она дочь Аниты, — и Анита была неправа, когда не разрешила Эллен привести домой своего мужа, не спросив нашего мнения.
— Мардж, это было не совсем так. Эллен хотела привести Тома в гости. На смотрины. Ну, ты понимаешь.
— О, да, я понимаю, сама была под этим микроскопом.
— Анита попыталась помешать Эллен выйти замуж за неподходящего человека. Первое, что узнали остальные — что Эллен вышла замуж. Очевидно, она сделала это сразу, как только получила от Аниты письмо с отказом.
— Черт возьми! Все начинает проясняться. Эллен побила козырем туза Аниты, когда вышла замуж — и это значило, что Анита должна выплатить наличными сумму, равную стоимости одной акции семейной корпорации. А это непросто. Это немалые деньги. Мне, чтобы выплатить свою долю, потребуются годы.
— Нет, дело не в этом. Анита сердится, потому что ее дочь — как мы все знаем, любимая дочь — вышла замуж за человека, которого она не одобряет. Аните не нужно было собирать эту сумму, потому что в этом не было необходимости. Письменного обязательства выплатить долю нет, а Анита сказала, что не существует моральной обязанности распылять семейные деньги, чтобы вознаграждать авантюристов.
Я почувствовала, как во мне накапливается раздражение.
— Вики, я с трудом верю свои ушам. Какими бесхребетными червями должны быть все вы, чтобы позволить так обращаться с Эллен? — Я глубоко вздохнула и попыталась сдержать свой гнев. — Я вас не понимаю. Но я попытаюсь показать хороший пример. Когда мы вернемся домой, я сделаю две вещи. Во-первых, я в присутствии всех подойду к терминалу в гостиной, позвоню Эллен и приглашу ее и ее мужа в гости — на следующий уик-энд, потому что я должна возвращаться на работу, и хочу успеть встретиться со своим зятем.