Фрайдэй
Шрифт:
— Чистая правда. Кэбмены избегают нас; их лошадям не нравится наш холм. По этой причине, мой дорогой шурин, прошлым вечером я нанял упряжку, оставив в залог кошель с золотом. И в эту самую минуту старый верный Россинант стоит под домом в конюшне привратника, где готовится к предстоящему испытанию, накапливая силы при помощи кукурузных початков. Как сказал напичканный чаевыми привратник, когда я позвоню, он запряжет милое животное и подаст карету к подъезду. И я доставлю Элен к выходу на посадку не позже чем за тридцать одну минуту до старта.
— Ну, что
— Ты не возражаешь, Иен? Мне действительно не очень хочется прямо сейчас выпрыгивать из постели. Но я не хочу опоздать на твой корабль.
— Ты не опоздаешь. На Фредди можно положиться, хотя по нему этого не скажешь. Но выйти нужно будет не позже одиннадцати; тогда ты сможешь дойти пешком, если придется. Я могу придержать твое место после окончания регистрации; у капитана есть свои привилегии. Очень хорошо, можете продолжать свое занятие. — Иен посмотрел на часовой палец. — Десятый час. Пока.
— Эй! А прощальный поцелуй?
— С чего вдруг? Я увижу тебя на корабле. И у нас свидание в Виннипеге.
— Поцелуй меня, или я опоздаю на этот чертов корабль!
— Тогда отцепись от этого толстого итальянца, и попробуй только поставить пятно на мою чистую форму!
— И не надейся, старина. Я поцелую Элен от твоего имени.
Иен наклонился и тщательно поцеловал меня, и я не испачкала его чудесную форму. Потом он поцеловал лысую макушку Фредди и сказал:
— Веселитесь, ребята. Но на посадке ты должна появиться вовремя. Пока. — В этот момент в комнату заглянула Бетти, брат обнял ее одной рукой и увел с собой.
Я снова обратила свое внимание на Фредди. Он сказал:
— Элен, приготовься. — Я приготовилась, с радостью думая о том, что Иен, Бетти и Фредди — именно то, что нужно Фрайдэй, чтобы забыть о пуританствующих ханжах, с которыми я слишком долго жила.
В эту секунду Бетти внесла утренний чай, так что я думаю, что она подслушивала. Она уселась на кровать в позе лотоса и выпила с нами чаю. Потом мы поднялись и позавтракали. Я съела овсянку с жирными сливками, два замечательных яйца, кентерберийскую ветчину, жирную отбивную, жареную картошку, горячие оладьи с клубничным вареньем и лучшим в мире маслом и апельсин, запивая все это крепким чаем с сахаром и молоком. Если бы во всем мире завтракали так, как в Новой Зеландии, у нас не было бы политических беспорядков.
Фредди надел к завтраку лава-лаву, но Бетти — нет, поэтому я не одевалась тоже. Поскольку я выросла в яслях, я никак не могу достаточно хорошо усвоить манеры и этикет людей, но я знаю, что гостья должна одеваться — или раздеваться — так же, как ее хозяйка. Я не очень привыкла обнажаться в присутствии людей (ясли — это другое дело), но с Бетти ужасно легко. Мне стало интересно, стала бы она меня унижать, если бы узнала, что я не человек. Я так не думала, но проверять мне не очень хотелось. Приятный завтрак…
Фредди доставил меня в зал ожидания к одиннадцати двадцати, вызвал Иена и потребовал расписку. Иен со всей серьезностью ее написал. Иен и в этот раз пристегнул меня к противоперегрузочному креслу, сказав тихо:
— Тебе
— Да, — подтвердила я. — Но я рада, что притворилась. Я замечательно провела время!
— И мы замечательно проведем время в Виннипеге. Пока шел обратный отсчет, я связался с Дженет, дал ей знать, что ты будешь ужинать с нами. Она просила меня передать тебе, что ты будешь с нами и завтракать — она говорит, что глупо уезжать из Виннипега посреди ночи, тебя ограбят при первой же пересадке. Она права — незаконные иммигранты, которые переходят границу с Империей, могут убить ради одного косяка.
— Я поговорю с ней об этом, когда мы туда приедем. — (Капитан Иен, вы никудышный человек, вы говорили мне, что никогда не женитесь, потому что вы «вольная птица». Интересно, помните ли вы об этом? Я в этом сомневаюсь.)
— Договорились. Дженет могла бы не поверить моему мнению относительно женщины — она говорит, что я сужу предвзято. Но она доверяет Бетти, а Бетти ей уже звонила. Она знакома с Бетти дольше, чем со мной; они жили в одной комнате в Макгилле. Именно так я нашел себе Дженет, а Фред — сестренку. Мы вчетвером вели там подрывную деятельность, нам ничего не стоило отцепить Северный полюс и развернуть его вверх ногами.
— Бетти — просто чудо. Дженет такая же?
— Да и нет. Дженет была лидером нашей банды. Извини, мне пора изображать из себя капитана. На самом деле этим летающим гробом управляет компьютер, но я на следующей неделе собираюсь научиться. — Он ушел.
После целебного катарсиса вчерашней пьяной вакханалии с Иеном, Фредди и Бетти я могла думать о своей бывшей семье более рационально. Была ли я на самом деле обманута?
Я добровольно подписала этот дурацкий контракт, включая пункт о разрыве, на который попалась. Платила ли я за секс?
Нет, то, что я сказала Иену, было правдой; секс есть повсюду. Я платила за чудесную привилегию быть своей. В семье — особенно учитывая маленькие домашние радости смены пеленок, мытья тарелок и игр с котятами. Мистер Андерфут значил для меня намного больше, чем Анита, хотя я никогда не позволяла себе думать об этом. Я пыталась любить их всех, пока дело Эллен не бросило луч света на некоторые темные углы.
А ну-ка, посмотрим — я точно знала, сколько дней провела со своей бывшей семьей. При помощи простой арифметики я выяснила, что (поскольку все деньги пропали) комната и питание стоили мне немногим больше четырехсот пятидесяти новозеландских долларов в день.
Цена, высокая даже для роскошного курорта. Но на самом деле мое содержание стоило семье меньше сороковой части этой суммы. На каких финансовых условиях в семью вступили остальные, я не знала.
Могла ли Анита, не имея возможности запретить своим мужчинам сделать мне предложение, устроить все так, чтобы я не могла позволить себе бросить работу и жить дома, и при этом привязать меня к семье на условиях, выгодных семье — то есть, Аните? Этого уже не узнать. Я так мало знала о браках между людьми, что не смогла составить свое мнение — и сейчас не могу.