Фрида
Шрифт:
Слова ни о чем не говорили. Я не помнила абсолютно ничего. Интересно, меня исключили за кражу колечка?
– Вас не исключили, - медленно произнес Снейп.
Жаль. Я не хотела здесь больше находиться. Здесь все было не так. Только друзья… Блез. Только они держали меня в этом холодном замке. И Снейп. Я не знаю, как ненависть может держать, но это было так.
– Дайте… зеркало, - потребовала я через некоторое время молчания.
– Не дам, - кажется, в холодных глазах появилась жалость. Нет! Терпеть не могу, когда
Дурацкая отговорка. Там что-то необратимое, да?
– Ничего необратимого. Вы все такая же… - он замялся. – Просто похудели, и круги под глазами.
Прекрати меня жалеть, немедленно.
– Я вовсе не жалею вас.
Врешь. Я не чувствую даже твоей ауры – Мерлин, мои чувства когда-нибудь вернутся? – но я слышу по голосу.
– Вы даже сейчас, лежа здесь совершенно неподвижно, умудряетесь быть несносной.
И это сказано даже без злости и усталости. Мне стоило умереть в первый же день, чтобы получить твое хорошее отношение, да, Северус?
– Вы бредите. Засыпайте уже, надоело слушать вашу болтовню.
А я ведь всего пару слов произнесла. Ты навсегда поселился в моей голове? Смотри не привыкни.
Под его уничижительным взглядом я заснула. Кажется, сегодня я впервые смогла улыбнуться.
– Вы не дали мне шанса извиниться тогда, - Северус Снейп дождался, пока мадам Помфри поставит мне капельницу с питательным раствором, и снова начал мучить меня разговорами. Несмотря на то, что он был мне неприятен, с ним все же было интересней, чем с другими – он один позволял себе слушать мои мысли и отвечать на них. Остальные… мне было еще очень трудно говорить, чтобы поддерживать диалог на нормальном уровне. – Но сейчас вы лежите беспомощная, и я этим воспользуюсь.
Не хочу слушать.
– Я хочу сказать, что никогда не думал, что вы прячете там… такое. Я никак не мог подумать. Мерлин, вам ведь было всего семнадцать, – нет, это не может быть горечью, эти странные оттенки в его голосе.
Замолчи. Не говори больше ни слова, пожалуйста. Я не вынесу твоей жалости.
– Я очень хорошо понимаю, что вы чувствовали, когда я заставил вас вспоминать. Потому что… - он глядел на меня глазами, наполненными тьмой, но почему эта тьма казалась мне такой родной? – потому что меня тоже заставляли… вспоминать.
Ты не на сеансе у психотерапевта, Северус. Хватит. Я не хочу этого знать. Кто, зачем и что тебя заставлял делать. Это слишком для меня. Хуже жалости может быть только жалость к себе.
– Хуже вы обо мне все равно уже не подумаете, - пробормотал Северус Снейп и отвернулся. Что он делает? Должно быть, я смертельно больна, если он сидит и несет все это. – Действительно, хуже просто некуда.
– Как ты? – Фелиция объявилась в десятых числах декабря. Это был, наверное, второй вопрос о самочувствии
– Хорошо, разве не видишь, - прохрипела я. Со мной сидел Северус Снейп, и сейчас он деликатно делал вид, что смотрит в другую сторону и вовсе не слушает наш диалог. Ага, конечно, не слушает. Я уверена, что он ни одной мысли не упускает. Фелицию, впрочем, хрен прочтешь.
– Вижу, - она побарабанила пальцами по своей руке. – Как ты только умудрилась это затеять?
Она знала, что это был за ритуал. Я все еще не вспомнила, и теперь безумно жаждала узнать, что именно я натворила. Но узнать – значило рассказать Снейпу. Я такого допустить не могла. Вот смогу вновь закрывать свое сознание, тогда и выясню.
– А что такого?
– Действительно, - каждая буква слова гвоздем вбивалась в меня. Убийственно. – На каникулы останешься в Хогвартсе.
– Но…
Я хотела поехать в Мексику. Безумно хотела. Наконец-то отдохнуть от всего… этого.
– Альфаро сказал, что ты хотела приехать к нему. Но я не могу допустить, чтобы ты осталась без присмотра. Последнее время ты стала совсем неуправляема.
И она наверняка имеет в виду и весну тоже. Я отвернулась, чтобы не смотреть на нее. До чего же обидно. Только не слезы. Только не при Снейпе.
– Мне это нужно, - ровным хриплым голосом сказала я. – Мне нужно уехать. Пожалуйста.
Это было унизительно. Просить ее о чем-то.
– Нет. Ты не выполняешь мои просьбы, почему я должна следовать твоим прихотям? В… предыдущей школе у тебя вовсе не было зимних каникул, и ты не жаловалась.
Потому что я вообще не жаловалась. Ни на что. Не ей, во всяком случае.
– Если хочешь, можешь поехать в гости к друзьям. Блез Забини очень милый мальчик. Но не в Мексику. Ты уже съездила один раз в Мексику.
Я дернулась и вцепилась в руку Снейпа. Это было жестоко. Так даже я не могу. Конечно, она говорила о том лете, когда я нашла отца.
– Выздоравливай.
Все. На этом визит окончен.
– Хм. Вы можете отпустить мою руку, мисс Берк? – чем лучше я могла говорить, тем все более официальными становились наши со Снейпом разговоры. Как будто в то время, когда я могла только переворачивать мысли в своей голове, он разговаривал с другим человеком.
– Извините, - я разжала пальцы. – Вы не могли бы оставить меня одну минут на десять?
Я смотрела прямо перед собой.
– Это большой риск.
– Обещаю не умереть за это время, - я усмехнулась. Гримасы все еще давались мне тяжело.
Он вышел. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Успокойся. Это всего лишь Фелиция. Ты ведь не ожидала от нее какого-то особого отношения, пусть даже едва не умираешь, правда?
Снейп вернулся раньше, чем через десять минут, и снова накрыл меня своей рукой.
Этот кошмар когда-нибудь кончится?
Я ненавидела свою жизнь.