Фронт

Корнейчук Александр Евдокимович

Входит капитан.

Капитан. Шифровка от члена Военного совета фронта Гайдара из Москвы. (Подал.)

Огнев. (читает, весь преображается от радости). Вот это здорово! Значит, есть еще правда на земле. Я попросил товарища Гайдара доложить в Москве кому следует наряду с планом командующего фронтом и о нашем плане. Теперь товарищ Гайдар сообщает, что Москва одобряет

наш план, о чем уже доведено до сведения командующего фронтом.

Колос (радостно). Вот это хорошо! Ну, давайте теперь действовать, крошить врага — да так, чтобы небу жарко стало!

Огнев. Правильно, старик!

Картина вторая

У дороги окоп. Справа видно село: белые кроны деревьев, изредка избы, а больше— черные развалины, над которыми торчат трубы. Вблизи окопа на дороге столб с прибитой к нему дощечкой-указателем на немецком языке. С другой стороны села слышны канонада и далекий треск пулеметов. В окопе сидят сержант Остапенко, сержант Башлыков, младшие сержанты Шаяметов и Гомелаури. На окопах лежат противотанковые ружья.

Гомелаури. Ох и мороз сегодня! Тридцать пять есть?

Остапенко. Может, и есть.

Шаяметов. Мороз ничего, сквозняк — плохо. Дует, как у нас в казахской степи.

Башлыков. А у нас в Сибири такие морозы...

Остапенко. А у нас в Полтаве галушки.

Башлыков. А ты не перебивай, Остапенко.

Остапенко. А ты не хвастайся сибирскими морозами, когда здесь кишки до пупа примерзают. Расскажи Гомелаури, как у вас в Грузии.

Гомелаури. Ой, не вспоминай. (Слушает канонаду.)Там дело, а мы чего здесь сидим?

Шаяметов. Приказ. Командир знает.

Остапенко. Растолкуйте, хлопцы, почему в наших газетах пишут, что зима нам помогает, а чем злее мороз, тем хуже фашистам...

Гомелаури. Правильно пишут.

Остапенко. Що правильно? Хриц сидит в хате, в стене дырку сделал и пуляет, а мы ползем по снегу.

Башлыков. А когда из села выбиваем? Он мерзнет.

Остапенко. Чего ж он мерзнет? Когда мы его из одного села выбили — бежит в другое. А потому, кто драпает, тому повсегда жарко.

Гомелаури. Но ты же видел, сколько на них вшей. Ух! Я смотреть не могу. Даже тут крутит. На каждом солдате — сотни.

Остапенко. Это не от мороза.

Гомелаури. А от чего?

Остапенко. От грусти.

Башлыков. Ну?

Шаяметов. Не понимаю.

Остапенко. Был у нас на селе когда-то кулак, богатющий куркуль. Макогоненком звали. Всегда ходил чистый, пузо вперед, борода черная, расчесанная, как шелк, аж горит на солнце. А когда услыхал он, что идет линия на коллективизацию

и дело его, выходит, табак, так его сильно грусть ударила. Встретил его. Смотрю, борода совсем поседела. Спрашиваю: «Дядько Макогоненко, что это у вас борода поседела?» Он отвечает: «Это, хлопче, у меня кузка в бороде завелась». — «А чего ж вы ее не выгоните?» А он: «Пущай живет. Грусть у меня в сердце, хлопче, такая грусть, что скоро помру». Так и с хрицем. Хотел он нас завоевать до осени, не вышло. Дожди пошли. Хриц в болото влез. И начала его грусть разбирать. А как зима пришла, грусть его еще больше ударила. И ходит он теперь, как куркуль Макогоненко. И не скидает с себя вошь, потому, видит — дело его табак! От грусти все это.

Башлыков. По местам!

Все залегли. Зашумела машина. Входят командир дивизии полковник Свечка и командир полка майор Ясный.

Ясный. Батарее придан пулеметный взвод, гранатами все снабжены как следует.

Свечка. Хорошо.

Ясный. Не могу понять, товарищ комдив, почему отходим?

Свечка. Мы вырвались далеко, командующий решил собрать всех в кулак.

Ясный. Понятно. (Крикнул.)Горлов!

Слышно: «Есть!» Входит командир батареи Сергей Горлов.

Сергей. Командир батареи гвардии лейтенант Горлов.

Свечка. Здоров. (Подал руку.)Отца видел.

Сергей. Так точно. Просил передать вам привет.

Свечка. Спасибо. Как себя чувствует генерал-лейтенант? Здоров?

Сергей. Так точно. Сказал: передай гвардии полковнику Свечке, что скоро приеду в гости повидать старого друга.

Свечка. Хорошо, что не забывает. А вот насчет приезда, так покуда дорога к нам неважная. (Смеется.)Твоя батарея, Горлов, остается здесь. Должен предупредить: по этой дороге не только танк, но ни одна мышь чтобы не пролезла. Понял?

Сергей. Так точно.

Свечка. Что бы ни случилось, до приказа остаетесь на месте. Даже, если...

Сергей. Будет исполнено.

Свечка. Гвардии лейтенант Горлов, желаю успеха!

Сергей. Благодарю, товарищ гвардии полковник!

Свечка пошел.

Ясный (тихо). Сережа...

Сергей. Не беспокойтесь, Петр Петрович, вас ждут.

Ясный ушел.

(Подошел к окопам.)Ну как, апостолы? Жарко?