Фронты
Шрифт:
— Остров? То-то я и думаю, с чего бы это на острове так тепло, задумчиво пробормотал Бегемотов, которого, видимо, мало удивило, что он находится в городе Же, в десяти верстах от Отсосовска. — Что же делать, Же, значит Же. И телухи здесь тоже ничего.
Барон и поручик свернули во двор. Едва за ними закрылись ворота, как по улице, рассыпая урны и помойную жижу, бешено пронеслась почтовая пролетка. Пристав Хрюков, размахивая бутылкой, орал из пролетки что-то неразборчивое и остервенело тыкал сапогом в спину ямщика.
Шарахнув гравием из-под копыт по стеклам вторых этажей, пролетка вылетела из города, и только
— Пошел быстрей! Я тебя! Меня сам Мюллер в дегенераты произвел!
Промчав десять верст меньше чем за час, пристав достиг Отсосовска еще до полудня. Ворвавшись в свой дом, Хрюков вышиб саблей дверь шкафа, выволок оттуда аршинной длины папку, купленную по случаю, поискал перо, плюнул, обмакнул в чернильницу палец и вывел кривыми буквами на одном из листов: "ДА-С, Е!" Подумав, приписал снизу "НУМЕР АДИН", затем сунул чернильницу в карман, изрядно облив при этом штаны, подхватил досье на спину, вылетел из дома и залег в лопухах на другой стороне улицы.
Хрюков не покидал своего поста, пока не начал опухать от голода, а выскочив слегка перекусить, пристав наткнулся рыло к рылу на Узкозадова, от которого узнал, что Хоррис здесь больше не жилец и с неделю как находится в городе Же.
— Печонку слона ему в задницу! — простонал Хрюков.
Желудок пристава между тем призывно урчал, подкашливал и ритмично ерзал, напоминая часовой механизм. Шатаясь, Хрюков побрел в «Либидо», где предался заслуженному обжорству.
37
"Какие же организованные животные навозные жуки, — думал пристав Хрюков, осматривая большую навозную кучу, — как же они трудолюбивы, осмотрительны, вот с кого надо брать пример нашим мужикам."
Хрюков устроил привал в небольшом лесочке, в трех верстах от города Же. Потребив кулек жареной в мундире картошки с хлебом и луком, пристав запил все это рябиновым сидром и открыл нам уже знакомое досье.
"Отправленный мною на остров Св. Елены барон Хоррис моим отсутствием воспользовался и сначала из-под стражи, а потом с острова сбежал. Теперь подозреваемый находится в городе Же, коварным образом получив должность начальника извозной службы."
На этом Хрюков почесал затылок, завязал тесемки, а затем, взяв прутик, покопался в куче, чему-то странно улыбаясь, и пошел в город Же, который был уже недалеку.
Затруднительно нам идти вместе с приставом, потому что стоит жаркий день — и нам захочется пива, а достать его не просто. К тому же, на дороге много пыли — за это надо сказать спасибо начальнику городского гарнизона поручику Адамсону, который, страдая от безделья, приказал свозить пыль со всех окрестностей на дороги — "дабы придавить коровий помет".
А потому перенесемся сразу к барону Хоррису и поручику Бегемотову, тем более, что действия переносят нас именно к ним.
Отходя от происшедшего накануне, приятели еще спали — в обнимку, под одним забором, — и им уже начал сниться странный сон.
Хоррису снилось, что он переоделся платьем с государем Императором и теперь организует гарем для надобностей Ставки. На смотр явилось почти все женское население Империи, Швеции и Самурайи. Женщины простирались от горизонта до горизонта, тянули к Хоррису руки и становились в самые обольстительные позиции. Барон, удивляясь
— Эх, мать его, ну и сон мне приснился, — в свою очередь прохрипел поручик, обдавая барона вчерашним сидром. — Будто стал я женщиной и меня собирается сзади сам государь амператор… тьфу, гадость!
Если судить по этим снам, благородные господа провели ночь совсем неплохо, а если судить по выпитому, то и достойно.
Хоррис так и не нашел в себе сил расстаться с Бегемотовым, — уж больно тот ловко и быстро снимал для барона женщин — "Мы тут с другом шли, знаете ли, мимо. Так что нам ничего не остается, как воспользоваться вашим обществом…" Со своей стороны Хоррис подкармливал Бегемотова, теперь он, благодаря своей должности, стал иметь большие деньги: барон брал взятки. Когда же градоначальник и мэр города Же Сидоров- Понтельский пытался пожурить за неумеренность барона при каждом удобном случае, то барон просто не понимал о чем идет речь и показывал мэру дулю. По его представлениям, «должность» на то и существует, чтобы прокормить. Бесспорно, так оно и есть. Здесь и мы с Хоррисом совершенно правы.
В то утро барон Хоррис находился в благодушном настроении, потому что накануне подал мэру проект, в котором отметил, насколько будет выгодно для города Же прорыть стратегический канал до Тоже- Парижа. По каналу можно было бы перевозить контрабанду, презервативы и соль.
Рассказами об этом проекте барон весьма достал не только мэра, но и Бегемотова. Понимая это, Хоррис чувствовал себя перед ним в долгу.
— Эх, Бегемотец, братец ты мой! — заговорил барон, подставляя исцарапанную физиономию ласковым лучам солнышка. — Как же ты натерпелся, бедняга! А все из-за меня, скота такого!..
— Почему же из-за тебя?
— Так ведь ты был под меня загримирован. Значит, Хрюков хотел арестовать меня. Но не на того Хряк напал!
— Это еще что? Да я из-за тебя оказывается целую кучу денег в долг просадил! — Бегемотов неожиданно не на шутку разволновался. — Спасибо дорогой! — язвительно сказал он и влепил барону звонкую оплеуху.
Барон автоматически ответил тем же. Завязалась потасовка, вокруг приятелей собралась приличная толпа народу. Какой-то господин бросился было прекратить мордобитие, однако барон залепил и этому субъекту здоровенную затычину. Господин упал, опрокинув незнакомую старушку, хотя никто, кроме этой старушки, этого не заметил.
Видел эту сцену и городовой Задников. Он возвращался с ночного дежурства домой и не признал в нарушителях спокойствия ни Бегемотова, ни барона.
"Эх, — думал Задников, — если бы уже не кончилась моя смена, ох и отдубасил бы я вас сейчас, за милую душу!" Успокоившись этим, блюститель порядка спокойно пошел к себе домой, и вскоре драка утихла.
Приятели помирились, барон тщательно заверил Бегемотова, что сам отдаст его карточные долги, но после того, как наберет со службы денег и уплатит своим кредиторам. Это вполне удовлетворило Бегемотова.