Фрунзе
Шрифт:
Фрунзе вывел свои войска к реке Белой тремя группами. Одна группа (две бригады 25-й дивизии) вышла у Красного Яра, в двадцати с небольшим километрах севернее Уфы. Другая группа подошла к Уфе по зеленой тенистой долине реки Демы, а третья появилась с юга, от Стерлитамака. В ее составе были 24-я дивизия и кавалерия. Кроме того, в районе Бирска на реку Белую вышли части 5-й армии.
В сельце Авдонь, возле Красного Яра, Фрунзе устроил заседание военного совета. Куйбышев, Чапаев, Фурманов, командиры бригад и полков собрались
Как всегда, Фрунзе ознакомил собравшихся с обстановкой на других фронтах Советской республики.
В это время с целью облегчить Колчаку его положение Антанта поручила белогвардейским генералам Юденичу и Родзянко при содействии белофинских и белоэстонских войск начать решительное наступление на Петроград. Наступление белых было поддержано английской эскадрой, прорвавшейся в Финский залив, чтобы создать угрозу Кронштадту. В тылу Красной Армии на береговых опорных фортах «Красная горка» и «Серая лошадь» эсеры под руководством английских шпионов организовали контрреволюционный мятеж.
На фронт под Петроград двинулись отряды коммунистов. При участии И. В. Сталина и других товарищей, присланных Советом Обороны, был быстро восстановлен боевой дух петроградцев и создан решительный перелом в ходе военных действий. Белые были отброшены и обращены вскоре в беспорядочное бегство. Быстрота и успешность действий Красной Армии под Петроградом лишили Колчака надежды на ослабление советского Восточного фронта. Однако Ленину чужды были самоуспокоенность и переоценка успехов.
Фрунзе прочел телеграмму Ленина Реввоенсовету Восточного фронта от 29 мая:
«Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной. Напрягите все силы…» [21]
— Эта телеграмма, — сказал Фрунзе, — кладет конец нелепым, но, к сожалению, имевшим место спорам: нужно ли гнать колчаковцев дальше реки Белой. Отвоевать у противника Урал — это значит отнять у него Уфу, Златоуст, Тагил, Екатеринбург. Вот ясная директива Совета Обороны. Совершенно очевидно, что форсирование Белой должно быть осуществлено во что бы то ни стало.
21
В.И.Ленин, Военная переписка (1917–1920). М.Воениздат, 1956, стр.137.
Началось обсуждение плана овладения Уфой. В тот же день был получен приказ командующего фронтом: «Форсировать реку Белую, взять город Уфу и преследовать колчаковцев». Этот приказ был отдан С. С. Каменевым вопреки директиве Троцкого.
Тяжелые толстоголовые сомы насторожились в тихих, глубоких своих омутах, когда пушки Двадцать четвертой Железной дивизии загрохотали, открыв огонь по высокому правому берегу реки Белой, напротив башкирского сельца Тюкунева. В ужасе разлетались неутомимые береговые бегуны — кулички, чернозобики, песочники,
Фрунзе дал приказ потревожить противника в этом месте угрозой форсирования реки Белой и обхода Уфы с юго-востока.
Если бы такая операция — переход Белой возле Тюкуневой — осуществилась, то для Уфимской армии Колчака возникала угроза большого мешка, глубокого окружения.
Фрунзе, как видно, уже успел неплохо изучить психологию колчаковских генералов.
Тотчас для предотвращения наметившейся опасности генерал Ханжин бросил к Тюкуневой лучшие свои, хотя уже и битые Чапаевым силы— каппелевские войска.
Бойцы 24-й Железной предпочли бы, вероятно, тоже, как говорится, «на полном серьезе» схватиться с каппелевцами и поколотить их не хуже, чем это проделали в свое время чапаевцы, однако приказы Фрунзе тоже привыкли уже считать «железными».
«Демонстрация, и только!»
Обстрел района Тюкуневой продолжался… Снаряды Железной дивизии сбивали с высоких красностволых сосен холмистого правобережья пушистые кроны, а ответные снаряды каппелевцев подымали гейзеры воды из мелких болотцев и озерков на низменных местах левого берега. От Уфы продолжали перебрасываться подкрепления, Каппель и Ханжин нервничали.
Только этого и нужно было Фрунзе. Теперь можно было начинать не демонстративное, а подлинное форсирование Белой в каком-нибудь вполне неожиданном месте. Таким местом намечен был Красный Яр, ниже Уфы, где река делала петлю, клином вдаваясь в расположение красных войск.
Здесь была сосредоточена двухбригадная группа 25-й Чапаевской дивизии, продолжавшей быть основной ударной силой Михаила Васильевича Фрунзе.
Форсирование Белой должно было начаться внезапно с отвлекающей широкой демонстрацией и использованием местных переправочных средств.
Прощупывание слабых пунктов врага было предпринято в ряде мест. В ночь на 5 июня разведывательные группы чапаевцев сумели незаметно для белых захватить небольшой плацдарм в излучине реки Белой у Красного Яра. Одновременно с этим войска 24-й дивизии начали демонстрацию наступления на реке Белой, километрах в тридцати южнее Уфы.
7 июня утром вновь Фрунзе приехал на берег Белой к Чапаеву и приказал ему начать переправу предстоящей ночью.
— Ткачами начнем, Василий Иванович!
Чапаев покрутил ус, помолчал и сказал:
— Да они уж и так себя показали, товарищ командующий. И под Бугурусланом и под Белебеем… Пускай бы другие начинали…
— Начнем ивановцами, товарищ Чапаев, — повторил командарм твердо, и возражать Чапаев уже не стал.
Поздно вечером два пароходика с паромами (чапаевцы захватили их у белых незадолго до форсирования) повезли на вражеский берег бойцов 220-го Иваново-Вознесенского полка. Ни звука, ни огонька.
Самым тихим ходом шли паромы.