Фустанелла
Шрифт:
Сэр Том сгладил неодобрительную реакцию парня на замечание сестры, высказав разочарование:
– А я надеялся поговорить с ним о тропах через ущелье к бухтам Ливийского моря. Как жаль, по моим данным, именно там стоит искать сокровищницы Минойской эры. Придется пригласить другого проводника, боюсь, что без протекции меня разуют на целое состояние.
– Не беда, мы с Адонисом не раз пасли стадо в горах, он рассказывал мне о тропе через Белые горы. У меня отличная память. Я смогу ее найти по ориентирам, которые у меня вот здесь. – Линос постучал по
– Хорошо, если это действительно так! – Он похлопал Линоса по плечу и пообещал целый фунт за столь сложную работу.
– Знал бы Адонис, что можно так легко заработать целый фунт! – не сумел скрыть своего восторга Линос.
– Думаешь, он не записался бы в солдаты? – пошутил сэр Том.
– Я так не думаю, к тому же он теперь не обычный солдат, а эвзон! – взъерошился Линос. – Адонис не такой. Деньги для него ничего не значат. Всю свою выручку он тратит на больного брата и слепого отца.
– А как же новые сапоги? – вдруг припомнила Катерина, ухмыльнувшись уголком рта.
– Он это сделал тоже не для себя! – обиделся Линос, но не стал развивать тему, чтобы не выдать чувства друга перед чужестранцем. Потом отвернул взгляд от бестактной сестры и продолжил свой разговор с сэром Томом, не обращая на нее внимания. – Адонис записался добровольцем в префектуре еще месяц назад. Из-за войны попасть в эвзоны оказалось немного проще! Я не ожидал, что так быстро все решится! После краткосрочного курса подготовки ему выдали царухи [9] с помпонами, подвязки и красный берет с длинной кистью, похожей на конскую гриву!
9
Царухи – парадная обувь эвзона, один из атрибутов национального костюма греков, кожаные ботинки-сабо с черными помпонами.
– Не очень-то удобная, устаревшая экипировка, – высказал свое мнение англос. – Она не спасет.
– Зато красиво! – У Линоса зажглись глаза, и он вдруг обратился к сестре, забыв обиду: – Представляешь, Катерина, как он сейчас выглядит?! Новобранцам разрешили надеть парадную форму и отпустили по домам в увольнение. Чтобы родные могли проститься. Сейчас самый разгар застолья. Обе наши деревни прощаются с парнями. Там музыка и яства. Отец Георгиос наставляет будущих героев! Эх, повезло Адонису. У него рост, как у Геракла, а стать, как у Посейдона. И возраст подходящий. Меня бы, наверное, не взяли в эвзоны, даже если бы исполнилось восемнадцать! Ростом не вышел…
Катерина отнеслась с явной прохладцей к эмоциональному рассказу брата и проигнорировала его горячее желание немедленно отправиться на проводы новобранцев в одну из рыбацких таверен.
– Ты и и впрямь не хочешь попрощаться с Адонисом? Ему было бы приятно тебя увидеть перед отправкой на фронт, – нахмурив брови и не ожидая положительного ответа, спросил Линос. Безразличие сестры бесило его, но он силился не выдавать
– Там будут все эти приезжие из Ретимно и Ханьи, что не стесняются раздевать меня глазами даже при нашем отце! Нет, не хочу, – наотрез отказалась Катерина. – А ты, если хочешь, можешь туда отправиться!
– Легко сказать! – посетовал Линос. – Что скажет отец, когда узнает, что я за тобой не присматриваю?
– Так скажи ему, что я осталась у тетки Зои, – придумала Катерина.
Линос не долго сопротивлялся. Чувство долга перед отцовским поручением вмиг улетучилось, как только отыскался повод его нарушить.
Кто знает, какая судьба ждала его друга на материке. Адонис прославится или падет как герой! Он такой. Иного не дано. Он настоящий друг. И когда он вернется с победой, то никогда не будет кичиться своим превосходством. Вот тогда-то Катерина и будет кусать локти и вспоминать, как отвергала его ухаживания! Великодушный Адонис конечно же не будет держать обиды! И они еще погуляют на роскошной свадьбе в деревенской таверне, и это будет самая красивая пара во всем мире…
С этими мыслями Линос мчался что было сил в сторону деревни, где женщины, обливаясь слезами, провожали мужчин на войну…
Как только простыл след брата, Катерина погладила копну рыжих волос англоса. Сэр Том не отпрянул. Посторонних не было. Можно было предаться обуревающему обоих чувству. Стесняться было некого и нечего…
– Ты не жалеешь? – Том погладил ее волосы, присел на огромную глыбу и закурил.
– Ни капельки, – улыбнулась девушка.
– И все же мы поступаем опрометчиво, воздух пахнет войной.
– Я чувствую только запах цветов, а на сыроварнях запах коз! – звонко засмеялась Катерина. Ее беззаботный смех мог подействовать расслабляюще, но Том Браун каждую секунду помнил о своей задаче.
– Как жаль, что этот Адонис не сможет помочь. Твой брат еще слишком молод.
– Молод, но не настолько глуп, чтобы не запомнить тропу. У Адониса и вправду любое дело спорится. И он доверяет брату, если Линос сказал, что знает дорогу к бухте, значит, так оно и есть!
– Ну хорошо… Коли так.
– Как думаешь, мы быстро разобьем немцев, так же как итальянцев? – вдруг поинтересовалась Катерина.
Тут сэр Том понял, что девушка не просто наивна, но и невежественна в своем незнании.
– Если бы греки воевали только с итальянцами, то столицей Греции мог бы стать Рим. Все гораздо сложнее, девочка, гораздо сложнее…
– Ты стал меньше рассказывать о реликтах Кносса и Минойско-Критской эпохи и больше – о политике! – с сожалением высказала свое мнение об очевидной перемене Катерина.
– Кому нужны развалины, когда на наших глазах все превращается в руины?.. – задумчиво изрек Том Браун и затушил окурок об осколок амфоры с изображением быка, с которого еще вчера едва ли не сдувал пылинки. Времена изменились. А Катерина его теперь раздражала…