Габриэль
Шрифт:
Оборванный и голодный Габриэль бродил по городским улицам, стараясь всеми силами не поддаваться всё нарастающему отчаянию. Он был совершенно один в этом огромном чужом городе, голодный, без средств к существованию, без каких-либо планов на будущее. Воровать или просить милостыню… Подобные мысли не могли прийти в голову юному графу.
– Пошёл с дороги, щенок!
На Габриэля налетел здоровенный мужик с большой корзиной хлеба. Он грубо отшвырнул мальчика в сторону, при этом одна булка хлеба упала на землю. Габриэль схватил хлеб и принялся его жадно есть.
Габриэля окружили
– Кто разрешил тебе жрать наш хлеб? – спросил он, стараясь выглядеть как можно более грозным.
– Это мой хлеб. Я первый его нашёл, – с обидой в голосе ответил Габриэль и зло посмотрел на толстяка.
– Он его нашёл, – толстяк неприятно засмеялся. – Ты нашёл его в нашем городе. Это все равно, что найти кошелёк в чужом кармане. Ты – вор, а знаешь, что мы делаем с ворами? С ворами мы вершим правосудие.
– Обычно правосудие вершат над ворами, – поправил его Габриэль, – а то, что творят с ворами, обычно называется беззаконием и произволом.
Он уже понял, что драки не избежать, и поэтому не старался быть особо любезным.
– Ты ещё будешь указывать! – рявкнул толстяк, доставая нож. – Надеюсь, у тебя есть хорошие адвокаты? – нарочито серьёзно спросил он.
Шутка была встречена громким смехом. Одному только Габриэлю было не до острот.
– Давай, Кадор, покажи этому нахалу, – закричал тощий мальчишка с огромным синяком под глазом. Остальные подхватили его крик.
Кадор (так звали толстяка) принялся всячески оскорблять Габриэля под одобрительные возгласы и смех приятелей. Уверенный в лёгкой победе, он решил показать себя в остроумии, придумывая своей жертве как можно более смешные и оскорбительные прозвища. Это промедление стало спасительным для Габриэля. Гнев позволил ему справиться с отчаянием, а игра толстяка на публику – оценить ситуацию. Кадор, хоть и был значительно старше и крупнее, кое в чём уступал Габриэлю: он был толстым, и, следовательно, менее подвижным, к тому же он был мужланом, тогда как Габриэля воспитывали воином. Плюс ко всему Кадор был уверен в лёгкой победе, что тоже было на руку Габриэлю.
Выждав момент, Габриэль бросился на противника. Он достаточно легко выбил у Кадора нож и сбил его с ног.
– Спасибо за адвоката, – процедил он сквозь зубы.
– Ничего, я тебя и так достану, сучёныш, – огрызнулся Кадор, поднимаясь на ноги.
Он уже успел пожалеть, что связался с этим оборванцем, но отступать было поздно: поражение лишило бы его авторитета среди приятелей, чего толстяк позволить себе не мог ни при каких условиях.
Габриэль приготовился защищаться до конца. Он понимал, что рано или поздно на него набросится вся банда, и тогда… Близость смерти преобразила мальчика, превратив его из жалкого оборванца в готового к смертельной битве воина. Эта перемена не укрылась от мальчишек. Стало тихо. Кадор не спешил нападать, остальные…
– Стойте! – в круг ворвался ещё один парень. Высокий и бледный, несмотря на одежду бедного лавочника, он был чем-то похож на аристократа.
– Не лезь, Маб, тебя это не касается, – зло процедил сквозь зубы Кадор.
– Меня
– Я должен с ним разобраться.
– Раньше надо было разбираться. Теперь его хочет видеть Филин. Или для тебя это уже ничего не значит?
Кадор злобно выругался.
– Можешь ругаться, сколько угодно.
– Небось, ты успел уже доложить? – он зло посмотрел на Маба.
– Не твое дело. Тем более что, скорее всего, он бы надрал тебе задницу.
– С тобой я тоже когда-нибудь разберусь, как разобрался бы с этим заморышем.
– Хочешь это сделать прямо сейчас?
Их глаза встретились – злобные, полные ненависти и гнева глаза Кадора и спокойные глаза Маба, глаза человека, чувствующего своё превосходство.
Кадор отвел глаза первым.
– Считай, что тебе повезло, – сказал он Габриэлю и демонстративно плюнул на землю. – Тебя хочет видеть хозяин. Молись, чтобы он не отдал тебя мне.
– Тебе тоже стоит об этом молиться, – ответил ему Габриэль.
– Пойдём, – пригласил Габриэля Маб.
Они свернули в узкий переулок, прошли пару кварталов, свернули ещё и очутились возле лавки старьёвщика. Внутри, в тёмной, грязной комнате беспорядочно валялся никому не нужный хлам.
– Жди здесь, – приказал Маб и скрылся за грязным ковром, закрывающим дверь в другое помещение.
– Иди, он ждёт.
За ковром была широкая, деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Там начинался совсем другой мир, мир богатства и роскоши. Даже родительский дом выглядел намного беднее по сравнению с покоями Филина. Вместе с богатством в глаза бросалась и полная безвкусица хозяина. Пройдя через приёмную, Габриэль вошёл в просторный кабинет, где за большим столом красного дерева сидел пожилой человек, как две капли воды похожий на филина. У него были седые, всклокоченные волосы, большие выпуклые глаза и огромный крючковатый нос, вылитый клюв совы. Филин поднял голову и пристально и немного по-птичьи посмотрел на Габриэля. Поразительное сходство этого человека с птицей заставило мальчика улыбнуться.
– Ты что ещё за чучело? Чего лыбишься? – нервно спросил Филин.
– Меня зовут Габриэль.
– Твое имя мне ни о чём не говорит и мало меня интересует. Кто твои родители, из какой ты семьи, что делаешь на улицах в таком виде?
– Мои родители умерли. В городе я первый день.
– И ты уже успел так разозлить беднягу Кадора.
– Он сам виноват.
– Конечно сам. И он заставит тебя заплатить, если я не захочу его остановить. Только не говори, что тебе не было страшно.
– Было. Но это не имело значения.
– Что ж, в твоих устах это не звучит как бахвальство. Ладно, то, что ты умеешь драться, я уже понял. Расскажи мне о других своих талантах.
– Я владею шпагой, умею ездить верхом, знаю хорошие манеры, могу читать и писать. Я получил хорошее для своих лет воспитание и образование.
– Чего ж ты тогда ходишь в лохмотьях и подбираешь хлеб с земли?
Габриэль не ответил.
– Ладно, это не моё дело. Я беру тебя в услужение. Иди вниз и позови Маба. И больше не лыбься как идиот. Тебе понятно?