Гамбит Хасса
Шрифт:
Обеспокоенная толпа собралась на береговой линии. Люди разве что в воду не лезут и, затаённо перешёптываясь, обсуждают что же произошло. А поговорить есть о чём - не каждый день в порте происходит нечто подобное. Полдюжины шлюпок, осторожно держась на небольшом отдалении, кружит вокруг, завалившегося на бок и похожего на призрак, стоящего на рейде корабля.
Рваные паруса шхуны "Морской бес" неправильными треугольниками колышутся под лёгким бризом. Раскачивается, и без того держащаяся на одном слове, надломленная фок-мачта. На левом борту, где усталая ополовиненная команда шхуны наскоро залатала
На корме рядом с вымотанным непогодой старшим помощником скулит корабельный кудесник. Его лицо бледно, а сам он едва не теряет сознание. Руки мёртвой хваткой вцепились в голову. Раскачиваясь в трансе, он бормочет одну и ту же, только ему понятную, тарабарщину.
– Не ходить тебе под парусом, - хмыкнул старпом.
Что же будет с командой и кораблём он даже не загадывает. Духи удач в этот раз отвернулись от них. Пропавшему во время бури судовладельцу для ремонта и выплаты за безвозвратно испорченный груз придётся выложить немалые деньги. И чего он будет ворчать. Самое главное жизнь осталась при нём...
Сколь много людей встречало торговую шхуну в порту, столь безлюдным оказался песчаный берег, на который вынесло тело капитана.
Его мысли метаются в тягостном бреду. Бушующее море... Свист ветра... Вспышки молний... Раскат грома, переходящий в далёкий хохот... Треск, рвущихся под натиском бури, парусов... Огромная волна... И солёный, забивающий рот и нос, вкус моря...
Перед глазами всё плывёт. Дневной свет кажется нестерпимо болезненным. Ослабшее тело не слушается. До слуха сквозь шум накатывающихся волн доносится спор незнакомых голосов:
– Тратиться на него. Расточительство.
– Перестань. Не ты ли сказал - это приказ самого...
– Я много чего говорил, - недовольно перебил первый голос.
– А в твоей голове только это и осталось.
Его коснулась чья-то рука, холодная и склизкая как чешуя рыбы. Она приподняла его голову. В рот попало что-то жгуче-горячее и одновременно ледяное. В попытке избавиться от чужеродности человек содрогнулся в рвотном позыве. Та же рука закрыла рот, а другая надавила на грудь, твёрдо прижав к мокрому песку.
– Готово. Проглотил. Отпускай его.
Стоило частице хаоса добраться до желудка, как мышцы свело судорогой. Резко выгнуло спину. Под расползающейся кожей появилась тёмная бугристая шкура. С каждым мгновением она разрасталась, захватывая всё большие участки. Мышцы ужасно напряглись и пошли буграми. От плотно сжатой челюсти послышался скрежет и хруст, когда жгучая боль усилилась, цепко охватив всё нутро, и через глаза, нос и уши хлынула кровь.
– Если выживет - на перерождение уйдёт много, очень много корма и куда больше времени, - скептически высказался, стоящий в двух шагах от действия, парень с рунической вязью на левой скуле.
– На мой взгляд, пустая трата сил.
– Теперь чтобы не произошло - о нём позаботится море.
Волна с тихим шелестом мягко подхватила тело бывшего капитана и понесла в морскую пучину. Оставшись наедине, Яссо не отказал себе и обошёл повелителя глубин по кругу, морща лоб и запоминая
– Что-то не так?
– Нет. Ничего. Я думал - мне с сосудом не повезло, а тут такое недоразумение.
Повелитель бурь кивком указал на ещё один, по его мнению, изъян.
– Зачем таскаешь?
Из общего образа выделился простой жемчужный браслет из чередующихся чёрных и белых шариков. Демон в личине девушки смутился и заметно покраснел. Ладонь, непроизвольно закрыв от лишних глаз украшение, коснулась запястья.
– Красиво.
– Н-да. И чего, собственно, я ожидал услышать.
Десятки рыбацких баркасов качаются на волнах Изумрудного моря. Они толпятся и едва не наваливаются друг на друга, кружа над огромный тёмным провалом. Куда без проблем поместились бы все эти крохотные деревянные кораблики, и где многие годы обитает великое множество морской живности. Краб, осьминог, рыба - всё на любой вкус!
Один из многочисленных рыбаков в ожидании богатого улова забросил сети. Вслед за снастями с палубы отправился и пустой деревянный бочонок с вбитой яркой тряпкой. Он делает так как делал это каждый день на протяжении многих лет, как делал его отец и отец отца. Над головой не смолкают птицы, тёплый бриз несёт добрую весть. Всегда, когда со стороны моря дует ветер, в это место приплывает много рыбы. Но даже если по каким-то диким случайностям сети унесёт на отмель - никто не расстроится. Донный живой камень весьма дорого ценится ювелирами. На выловленную веточку можно безбедно прожить один-два сезона, если её правильно обработать то и больше.
От мерного покачивания на волнах человек задумался о будущем. Вечером он вернётся на берег, продаст улов, и быть может, сможет купить то ожерелье. И быть может, она ответит на его предложение. Мечты и мысли улетучились, а из головы пропал образ любимой, стоило рыбаку заметить в глубине.
– Морская дева!
– тихо, с восхищением и трепетом прошептал он, заворожено наблюдая, как та проплыв под килем, скрылась в темноте морской пучины...
Он спал. Всё то время - он спал. Грызущая плоть боль давно ушла как вода в иссушенную землю пустыни. Течения, словно няньки, баюкали и дарили ему покой. Отголоски далёких штормов пели колыбельные... Но что-то изменилось. Что-то древнее и сильное приблизилось к нему. Что-то смутно знакомое...
– Пора, Крайк, - голос коснулся разума, раскаленной иглой пронзив мозг и отбрасывая прочь его безмятежный сон.
– Проснись!
Полупрозрачное веко тремя створками медленно подалось в стороны. Студенистому, наполненным тьмой и безумством хаоса глазу предстал полный жизнью подводный мир. В столбах света, пронзающих глубину, мелькают косяки разноцветных рыб. Длинные ленты водорослей колышутся в тёплом течении. Низкий рокот, переходящий в высокую тональность и свист, сотряс воды и дно. Перепуганная рыба шарахнулась в разные стороны. Прочь от чудовища. Прочь из забурлившей кипятком темноты. Вслед за заметавшейся живностью к поверхности ринулась громадная клякса.