Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Почему же глупости?

– Потому что большинство полицейских все еще ненавидят вампиров. Вампирам намного благоразумнее держаться от копов подальше. Никто из вампиров Жан-Клода и близко к копу не подойдет, ни по какой надобности.

– Он сам подошел к тебе, - возразил Дольф.

– Когда мы начали встречаться, официально я не служила в полиции.

– Нет, но ты была истребительницей вампиров. Он не должен был приближаться к тебе, а ты должна была трижды подумать, чем приближаться к нему.

–

С кем я встречаюсь, Дольф, это не твое дело.

– Если это влияет на твою работу, то мое.

– Я свою работу выполняю лучше уже потому, что близка с монстрами.
– Я поерзала, поднимаясь повыше, потому что устала от того, что Дольф нависает надо мной. Живот напрягся, но не заболел.
– Ты обращаешься ко мне, как к знатоку монстров. Черт, да любой коп, обращающийся ко мне за помощью, рассчитывает на мои знания по этому предмету. И как, по-твоему, я могла бы это узнать по другому? Держа их на расстоянии и ненавидя так, как ты? Они не общаются с людьми, которые считают их дерьмом. И не станут делиться с теми, кто неприкрыто их ненавидит. Так что, если тебе нужна чья-то помощь, нужно с ними ладить.

– И со сколькими из них ты уже поладила, Анита?
– Какие безобидные слова, но в его устах прозвучали грязным оскорблением.

– Со столькими, сколько нужно, чтобы помогать тебе каждый раз, как ты ко мне обращаешься.

Тут он прикрыл глаза, обхватив блокнотик так, что в нем что-то порвалось.

– Если бы не я, ты продолжала бы поднимать мертвых, и никогда не встретилась бы с Жан-Клодом. В первый раз ты пришла в тот клуб по делам полиции. По моим делам.
– Он открыл глаза, и я увидела в них боль.

Я потянулась, чтобы коснуться его руки, он от ее отдернул.

– Мы делали свою работу, Дольф.

– Тебе этого достаточно знать, когда ты смотришь на себя в зеркало, Анита? Перед тем, как лечь спать, ты довольно тем, что мы выполняем свою работу?

– Иногда да, иногда нет.

– Ты ликантроп?
– неожиданно спросил он.

– Нет, - ответила я.

– А анализы твоей крови говорят обратное.

– Мои анализы повергают в шок всю лабораторию, и повергнут в него любую другую, куда ты их можешь послать.

– Ты ведь знаешь, что являешься носительницей ликантропии.

– Ага, причем, четырех разных видов.

– Так ты знаешь.

– Я узнала об этом, когда оказалась в больнице в Филадельфии, после того дела с зомби, совместно с ФБР.

– Здесь ты никому об этом не сказала.

– Ты ненавидел меня за то, что я встречалась с оборотнями. Узнай ты, что я сама являюсь носительницей… - тут я развела руками.
– Я не могла полагаться на то, что ты нормально отреагируешь.

Он согласно кивнул.

– Ты права. Ты была права, не сказав мне об этом, но ты вполне могла сообщить об это Зебровски или кому-то еще.

– Это никак не влияет на мою

работу, Дольф. У меня заболевание, которое никак не появляется. И не касается никого, пока не сказывается на моей работе.
– Но мысленно я задумалась, что случилось бы, потеряй я контроль над всеми своими внутренними зверями во время работы. Ничего хорошего. Я уже почти добилась контроля над ardeur’ом, но теперь есть еще кое-что, что может не позволить мне заниматься полицейской работой.

– Анита, ты слышишь, что я говорю?

– Прости, нет, прослушала.

– Я говорю, откуда тебе знать, влияет ли это на твою работу? Откуда тебе знать, не влияют ли твои связи с монстрами на принимаемые тобой решения?

– Дольф, я устала. Устала, и мне нужно отдохнуть.
– И почему я не подумала об этом раньше? Я в больнице, мне достаточно было просто застонать от боли. Черт возьми, сегодня я туго соображаю.

Дольф попытался привести блокнотик в нормальное состояние, распрямить его. Затем попытался положить его обратно в карман, но он был так помят, что не влезал. Наконец, он просто оставил его в руке.

– Когда отдохнешь, Анита, я хочу с тобой поговорить. Если у тебя накапливается достаточно секретов от друзей, они могут начать задумываться, на что нацелены твои приоритеты.

– Выметайся, Дольф. Просто уходи.

– Но он останется?
– указал он на Эдуарда.

– Он меня не оскорблял. Он вел себя вполне профессионально.

– Пожалуй, упрек справедлив.
– Казалось, он хочет что-то добавить. Дольф протянул руку. Эдуард, замешкавшись на мгновение, вернул ему пистолет, и тот удалился, тихо закрыв за собой дверь.

Сунув свой пистолет в кобуру, Эдуард выждал пару секунд. Затем мы переглянулись.

– Ты не сможешь постоянно избегать его расспросов, Анита.

– Знаю.

– И проблемы светят не только тебе.

– Ричарду тоже, - кивнула я.

– Он говорил намеками.

– Если бы знал наверняка, то не ограничился бы намеками.

– Лейтенант Сторр - не дурак.

– Я никогда его за дурака не держала.

– Его ненависть кое в чем делает его глупым, но вместе с тем и более целеустремленным. Если это заставит его выступить против тебя и твоих друзей, тогда…

– Знаю, Эдуард, все знаю.

– И что ты собираешься предпринять?

– Нет такого закона, который запрещал бы мне встречаться с монстрами. По закону, это все равно что упрекать федерального агента в том, что он встречается не с белым. То есть, это было бы дискриминационным скандалом.

– Но, что касается людей-слуг, этой области закон пока не коснулся.

– А ты проверял?
– полюбопытствовала я.

– Перед тем, как получить значок, да, проверял. Ничто не запрещает тебе одновременно быть федеральным маршалом и слугой-человеком Жан-Клода.