Гамильтон
Шрифт:
Мы уже бежали по ступеням. Грэхем держал меня под правую руку, но ведь мы сегодня не собирались доставать оружие, если я правильно понимаю.
ГЛАВА 43
Когда мы ввалились в парадную дверь, все лица обернулись к нам. Вестибюля не было, так что мы трое сразу оказались на виду у толпы. Мы с Натаниэлем дышали так, словно пробежали не меньше мили, и только Грэхем был спокоен. Эдуард и Олаф заняли позиции с обеих сторон нашей маленькой группы, Мика же обходил нас по широкой дуге. Он что, все еще боролся со своим зверем? Я верила в то, что он справится. Обязана была верить,
Площадка перед церковной кафедрой стала чем-то вроде сцены. На ней стояли три человека в масках. Двое, стоявших слева, не могли быть никем, кроме Коломбины с Джованни. Она выглядела очень элегантно в облегающем шутовском костюме Арлекина красных, синих, белых, черных и золотых цветов, поверх которого было накинуто короткое подобие юбчонки, претендующей на признак скромности. Золотая трехрогая шапка с бубенчиками хорошо сочеталась с этим костюмом. Ее маска оставляла открытым белый подбородок и ярко-алые губы. Мужчина, стоявший рядом, был намного выше ее и одет в белую маску, такую же, какую они прислали нам первой. Его лицо казалось белым пятном, заключенным в темный ореол плаща с капюшоном, прикрывавшего его от макушки до пят. Наряд завершала черная трехрогая шапка. Вместе они смотрелись контрастно - яркое и темное, цветное и бесцветное.
Третья фигура в маске стояла по нашу сторону «помоста», рядом с Жан-Клодом и его вампирами. Дамиан и Малькольм стояли в шаге позади Ашера. Но фигура в маске принадлежала не вампиру.
Он выглядел скорее так, словно собрался на садистскую оргию, чем на карнавал. Маска была кожаной и прикрывала большую часть его лица, даже затылок был прикрыт капюшоном. По широким плечам, затянутым в кожаный жилет, и чуть более светлой версии летнего загара я узнала в нем Ричарда. После всего, что случилось, он все же стоял на стороне Жан-Клода. За ним возвышались Джейк и еще некий охранник из волков.
Ашер стоял по другую сторону от Жан-Клода, и его волосы отражали свет, словно золотое руно. Ремус с горсткой гиен стоял за его спиной. Большая часть вампиров Жан-Клода рассыпалась веером вокруг сцены. Но Элинор и нескольких других не было, потому что Жан-Клод заставил их держаться отсюда подальше. Если мы сегодня умрем и сумеем прихватить с собой Арлекина, он доверил Элинор восстановить вампирскую группу города. Истина с Нечестивцем присутствовали, вместе с Хэвеном и его львами. Рафаэль с крысами тоже был на сцене. С нашего конца сцену окружало целое море оборотней, из-за чего двое из Арлекина выглядели одиноко. Я отчасти сожалела, что нам предстоит битва не на выносливость. Казалось, такой вид сражения мы вполне могли выиграть. Конечно, Арлекин догадался пошпионить за нами, и они знали наши возможности. Может, у них было больше одной причины предложить нам метафизическую схватку вместо физической.
Мой пульс начал замедляться. Мы направились по проходу, Грэхем немного впереди, мы с Натаниэлем все еще рука об руку. Мика держался поодаль. Хотелось бы мне прикоснуться к нему, но он был прав. Нам нежелателен сейчас еще один визит наших зверушек. Эдуард с Олафом прикрывали тылы. Я думала, мы дойдем до сцены, надеялась прикоснуться к Жан-Клоду и Дамиану, но Коломбина решила по-другому.
Ее сила забурлила над собравшимися невидимым туманом. У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как ее сила коснулась нескольких вампиров, и те словно поперхнулись ею. Как и я сама. Отпустив руку Натаниэля, я ухватилась за спинку ближайшей скамейки. Что бы тут ни происходило, я не хотела, чтобы это перекинулось на него.
– Анита, - позвал он, - что не так? Я чувствую силу, но…
Я покачала головой. Ее сила не позволяла мне говорить. Она была совсем легкой, словно в рот попали перья - легкие, воздушные и смертельные. Вампиры стояли, держась за скамейки, или падали на пол. Я изо всех сил старалась не упасть, таращась при этом на вампиршу в клоунском наряде. Если, конечно, кого-то в таком изящном одеянии можно назвать клоуном.
Ее сила изящным пальчиком вонзалась в мозг, давя мою силу воли.
– Будь моей, - шептала сила.
– Будь моей.
Ко мне прикоснулся Натаниэль. Его сила прошла по моей коже, отгоняя это холодное прикосновение. Я снова могла думать и чувствовать, сделать глубокий вдох.
И тут пробудилась к жизни моя собственная сила. Моя некромантия и что-то еще, что-то, что и было ею, и одновременно не было. Я попыталась оформить эту силу в осторожный, настойчивый толчок. Но в том, что произошло, ничего осторожного не было. Я ударила по ее силе, словно молотком, прямо в эту убеждающую мягкость. И тут же почувствовала под этой обманчивой мягкостью стальную основу. Все обман. Там не было ничего мягкого, совсем ничего. «Подчинись» - выдохнула ее сила. «Будь моей, и я позабочусь о тебе, решу все твои проблемы, только будь моей». Я вскрикнула от этих лживых слов. И утопила ее голос в своем сознании, в чистой силе, - все равно что взрывать отель, если комната не понравилась. Ее сила лопнула и отступила, и я вдруг обнаружила, что стою в проходе, хотя и не осознавала, что двигалась с места.
Я стояла, держа руку Натаниэля в своей. Я чувствовала пульсы, медленное течение крови в дюжинах вен. Вампиры обернулись и посмотрели на меня, потому что выбора у них не было. Я уничтожила ее силу и заменила ее своей собственной. С дюжину вампиров еще не кормились сегодня, поэтому так медленно бились их сердца, так медленно текла кровь. Нам была нужна еда.
Рука Натаниэля сжалась на моей, уводя меня прочь от этой мысли. Услышал ли он ее? Я вдруг почувствовала запахи их кожи, с полдюжины различных ароматов - кто-то сладко пах шампунем, или остро сигаретами, кремом для бритья… Я чувствовала запах их кожи так, будто мой нос находился в сантиметре от их рук и шей. В последний мой визит сюда Жан-Клод уберег меня от погружения в эти ощущения. Почему же он не помогает мне сейчас? Я обернулась и увидела, что он смотрит не на меня, а на Коломбину с Джованни. Что-то там происходило. Они что, разговаривали? Если так, то я этого не слышала. Как будто все мои чувства сконцентрировались только на запахе, зрении и прикосновении.
Я почувствовала, как ее сила вернулась в нее обратно, как вдох перед тем, как задуть свечу. Вот только вместо свечи у нас несколько сотен вампиров. И сила излилась наружу, словно поток воды, огибающий скалы в виде тех вампиров, что мы с Натаниэлем могли чувствовать. Их мы могли спасти, но остальные… остальные были для нас потеряны.
Дамиан резко вскрикнул в моем сознании. Мы с Натаниэлем повернулись, чтобы увидеть обхватившего его Малькольма, погрузившего клыки ему в горло. Малькольм передавал свою силу в более слабого вампира, но то, что он вместе с этим брал его кровь, означало принесение клятвы крови. Я не видела в этом смысла. А затем сила ударила нас. Ударила меня.
Ощущение такое, словно распахнулась дверь в моем сознании. Натаниэль закричал, и я ответила тем же. Моя сила, наша сила излилась наружу, устремляясь к другим вампирам. Почти всех присутствовавших здесь вампов создал Малькольм. Он ведь никому больше не доверял. А теперь он был привязан клятвой крови, но не к Дамиану, а ко мне. Он использовал свою силу, чтобы окутать моей свою оставшуюся паству. Он отдавал их всех мне, чтобы они не достались Коломбине. Но вряд ли Малькольм осознавал, что означало принести клятву крови мне. Может, он думал, что получит от этого какие-либо преимущества, но я никогда не связывала никого клятвой без руководства Жан-Клода. Мне был известен только один способ, и он был единственным.