Гамильтон

Гамильтон Лорел

Я не знала, что на это ответить, поэтому сказала:

– Ты меня нисколько не утомляешь. Расстраиваешь, чертовски озадачиваешь - это да.

Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

– Я знаю об этом, и если бы я не чувствовал себя в относительной безопасности, то не стал бы выдвигать требования. Я бы просто терпел дальше. Но если ты меня любишь, я могу попросить тебя о том, чего хочу.

Он сказал, «если ты меня любишь». Господи Иисусе.

– Наверное, это настоящая любовь, Натаниэль, раз я еще не выпихнула твою задницу на обочину за такие слова.

– За какие? За просьбу

учитывать мои сексуальные потребности?

– Помолчи, просто помолчи.
– Я прислонилась лбом к рулю и попыталась собраться с мыслями.
– Может, мы оставим пока эту тему, пока я все обдумаю?

– Конечно, - с ноткой обиды в голосе ответил Натаниэль.

И у него были на это причины. Я вынырнула из раздумий, чтобы спросить:

– Как долго ты готовился к этому разговору?

– Я ждал подходящего момента, когда ты не была бы по уши в аллигаторах, но…

– Но такие моменты для меня редкость.

– Точно, - согласился он.

Я подняла голову с руля и кивнула. Это честно.

– Я обещаю подумать о том, что ты сказал, но на сегодня это все, что я могу обещать.

– Вот и замечательно. Правда. Я боялся…

– Ты что, всерьез думал, что я тебя из-за этого вышвырну?
– нахмурилась я. Натаниэль пожал плечами и отвел взгляд:

– Ты не любишь, когда тебе предъявляют требования, Анита, особенно если они исходят от одного из твоих мужчин.

Я отстегнула ремень и подвинулась к нему так, чтобы не позволить ему отвернуться от меня.

– Возможно, однажды меня это и доконает, но я не могу представить себе, как буду просыпаться по утрам без тебя рядом. Как смогу жить без твоей возни на нашей кухне. Черт, да это в большей степени твоя кухня, чем моя. Я же не готовлю.

Он быстро поцеловал меня и отстранился с той улыбкой, что заставляла его лицо сиять от счастья. Я обожала эту улыбку.

– Наша кухня. Раньше у меня не было ничего, что я мог назвать бы «нашим».

Тогда я его обняла - отчасти потому, что мне этого хотелось, отчасти для того, чтобы он не увидел выражения моего лица. С одной стороны, я любила Натаниэля со всеми его заморочками, а с другой - хотелось, чтобы к нему прилагалась подробная инструкция. Он сбивал меня с толку чаще, чем любой из остальных моих мужчин. Ричард чаще делал мне больно, но тут я хоть знала, почему он это делал. Натаниэля же временами было настолько трудно понять, что оставалось только теряться в догадках. Тот факт, что я лучше понимаю вампиров, которым далеко за пятьсот, чем мужчину, которого сейчас обнимаю, говорил о многом. Делать выводы мне не по силам, но сам факт настораживает.

– Пойдем уже в клуб, пока Жан-Клод не начал волноваться, где мы запропастились.

Натаниэль согласно кивнул с тем же довольным выражением лица. Затем он выбрался из машины, держа под мышкой коробку с маской. Следом вылезла и я, попутно задев кнопку сигнала, отчего джип громко бибикнул, и, протиснувшись между машинами, выбралась на тротуар. Натаниэль уже нацепил свою шляпу, стремясь остаться неузнанным. Я подхватила его под руку, и по подтаявшему снегу мы почапали к клубу. Натаниэль все еще радовался тому замечанию насчет «нашей» кухни. Я, в отличие от него, радоваться не спешила. Я, наоборот, забеспокоилась. Насколько далеко я смогу зайти для того,

чтобы его удержать? Смогу ли я доверить его кому-то другому для так необходимых ему игрищ? Смогу ли делиться им с кем-то, если сама не пойду навстречу его потребностям? Я не знала. Я, правда, не имела ни малейшего понятия.

ГЛАВА 6

Я открыла связывавшую нас с Жан-Клодом метафизическую связь и подумала: «Ты где?» И почувствовала его, или увидела… в общем, пока еще не придумано слово для того процесса, когда видишь и ощущаешь кого-то, находящегося на расстоянии от тебя. Жан-Клод был на сцене, пользуясь своим «особым» голосом, чтобы объявить следующий номер. Затем я вернулась в действительность настолько, чтобы чувствовать держащего меня под руку Натаниэля. Иногда, во время таких мысленных контактов, у меня возникали проблемы с передвижением.

– Жан-Клод на сцене, так что войдем через парадный вход, - сказала я.

– Как скажешь, - ответил он.

На ранних этапах наших отношений это выражение Натаниэль употреблял в буквальном смысле. Он был моим маленьким ручным верлеопардом, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сделать из него что-то большее, научить его быть увереннее. Вот сделай доброе дело - и оно непременно тяпнет тебя за задницу.

Вышибала у двери был высоким, белобрысым, чересчур жизнерадостным для такой работы. Клей - один из волков-оборотней Ричарда, и вышибалой он подрабатывал только тогда, когда в его услугах телохранителя никто не нуждался. У Клея был талант избегать мордобоя. Он умел очень быстро успокоить разбушевавшуюся толпу, а это куда как более ценный навык для вышибалы, нежели грубая сила.

На прошлой неделе Клей был приставлен ко мне, чтобы помочь охранять мое тело. В буквальном смысле. Со мной случилась небольшая метафизическая неприятность, и некоторое время мы думали, что я вскоре по-настоящему стану оборотнем. Поэтому рядом со мной все время должны были находиться ликантропы тех видов, в которые я могла перекинуться. Мне все же удалось взять контроль над этим процессом, так что в ближайшее время мне не грозит покрыться шерсткой. Клей был как раз одним из волков на страже. Впоследствии он был просто счастлив избавиться от этой обязанности. Клей меня побаивался. Он боялся, что мой ardeur сделает его моим сексуальным рабом. Конечно, так прямо он об этом не говорил. Возможно, я просто проецирую на него свои страхи. Может быть.

Едва Клей меня заметил, улыбка соскользнула с его лица, оставив на нем серьезное выражение. Бросив на меня тяжелый взгляд, он произнес:

– Как дела, Анита?

Это была не простая вежливость. Он настолько боялся некоторых моих метафизических способностей, что был категорически против того, чтобы убрать от меня всех охранников на сегодняшний день. Он считал это преждевременным решением.

– Я в норме, Клей.

Он вперил в меня изучающий взгляд с высоты своих ста восьмидесяти с копейками сантиметров роста (во мне-то всего сто шестьдесят один). Пока он меня вдумчиво разглядывал, за нашими спинами образовалась небольшая толпа. Клей перевел взгляд на Натаниэля: