Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Чтобы оценить хороший секс, у тебя должен иметься и опыт плохого, - заметил Лизандро.

– Это да, - кивнул Натаниэль.
– Но я говорю о том, что мы еще не видели ни одного льва, который подошел бы тебе, - он бросил взгляд в сторону стоявшего у двери Лизандро.
– Некоторые из них были бравыми ребятами в нормальной жизни, но мы-то живем в мире, где оружие, секс и насилие всех видов подстерегают на каждом углу. Нам нужно найти такого льва, из-за которого мы бы не чувствовали себя растлителями малолетних.

Мы

с Лизандро изумленно уставились на Натаниэля.

– Чего?
– удивился тот.

– Ты что, правда так думал обо всех тех львах, включая Джастина?
– спросила я.

– Да, - пожал плечами Натаниэль.
– Джастин по-своему понимает жестокость, в его понимании у нее есть правила и ограничения. То, что он у Джозефа - силовик, для прайда не очень хорошо.

– Джозеф в драке сильнее, - заметил Лизандро.

– Но ни один из них не сравнится с Ричардом или Рафаэлем.

– Или с Микой?
– добавил вопросительно Лизандро.

– Думаю, Мика сделал бы что угодно ради безопасности своих людей.

– Я об этом наслышан, - сказал Лизандро.

Так как речь зашла об одном из моих бой-френдов, я не могла определить, что чувствую по этому поводу. Мы с Микой оба были весьма практичны. А иногда практичность и беспощадность обозначают одно и то же понятие.

– Так вы пытаетесь мне сказать, что Джозеф не сможет справиться, если что?

– Его прайд пока в безопасности только потому, что в нашей стране не так уж много львов-оборотней. Кошачья ликантропия не так заразна, как другие виды, - поведал Лизандро. Натаниэль возразил:

– В случае с рептилиями еще меньше риска.

– Правда, - кивнул Лизандро.
– Но у нас в стране все равно слишком мало львов. Ближайший прайд - в Чикаго.

– Они не станут пытаться захватить местный прайд. Жан-Клод об этом позаботился, - уверенно возразила я.

– Вот видишь, Анита, об этом позаботился Жан-Клод и ты, а не Джозеф. Его вообще никто не воспримет, как угрозу, - сказал Лизандро.

– Но львы из Чикаго их больше не побеспокоят, - возразила на это я.

– Если чикагские львы заметили их слабость, то и другие рано или поздно заметят.

– Я и не знала, что у нас есть какие-то другие прайды, кроме этих двух.

– Один на Восточном побережье, другой на Западном, - сообщил Лизандро.

– Последнего из кандидатов Джозеф привел оттуда?
– полюбопытствовала я.

– Ага, с Восточного побережья. Но ты и того отвергла, как и остальных.

– Я не могу позволить вам подыскивать мне львов, Лизандро. Это против правил - такое вмешательство в дела другого вида.

– Тебе можно, - заявил вдруг Лизандро.
– Помнишь, Джозеф попросил тебя отправить Хэвена назад? Он попросил тебя защитить его и его прайд, а это ни что иное, как вмешательство. Ты - Нимир-Ра леопардов и волчья лупа, но со львами ты никак связана не была. Попросив тебя о помощи,

он автоматически предоставил тебе разрешение вмешиваться в дела прайда.

– Не думаю, что Джозеф именно это имел в виду, - усомнилась я.

– Что бы Джозеф не имел в виду, дела это не меняет, - пожал плечами Лизандро.

Не знаю, что я бы на это ответила, но в дверь неожиданно постучали. Лизандро тут же преобразился, приняв классическую позу телохранителя, рука его потянулась за спину. Теперь я точно знала, что пистолет он носит именно там.

– Кто?
– спросил Лизандро, и из-за двери послышалось приглушенное:

– Реквием. Жан-Клод меня вызвал.

Лизандро бросил на меня вопросительный взгляд. С секундным опозданием я поняла, что он ожидал моего решения, и мое уважение к нему резко возросло. Мне не очень-то хотелось видеться сегодня с Реквиемом. Я все еще пребывала в растерянности от того, что он недавно был добавлен в мое «меню». Но он сам родом из Англии, а значит, совсем недавно видел Арлекина собственными глазами. Его знания нам могут пригодиться. Этим я себя успокаивала, кивком разрешая впустить в кабинет Реквиема.

ГЛАВА 7

Реквием в черном, в тон волосам, длинном плаще с капюшоном, бесшумно проскользнул в комнату. Из всех знакомых мне вампиров один он одевался подобным образом.

Следом за ним вошел Байрон, держа полотенце так, словно в нем что-то было завернуто. С того момента, как я его в последний раз видела, одежды на нем не прибавилась. Из-под набедренной повязки там-сям торчали смятые купюры. Он широко ухмыльнулся мне:

– Приветик, душенька.

– Приветик, Байрон.

Он всегда разговаривал как персонаж старого британского кино: в его речи изобиловали всякие «милочки» и «душеньки». Я не принимала этого близко к сердцу, потому что так он обращался ко всем подряд. Он встряхнул полотенце над диваном рядом со мной, и оттуда посыпались деньги.

– Удачный вечер, - прокомментировал Натаниэль.

Байрон согласно кивнул и принялся добывать деньги из-под своей повязки.

– Жан-Клод во время моего выступления использовал свой сладкий-сладкий голос. Собравшиеся сегодня простофили совсем разомлели от этого.

Он сбросил повязку, и на пол спикировало еще несколько банкнот. Обычно я возражала против того, чтобы кто-то разгуливал голышом в моем присутствии, но они ведь стриптизеры. Спустя какое-то время прекращаешь обращать на наготу внимание, иначе тебе просто нечего делать в клубе. К тому же для танцоров она не означала того, что предполагала в нормальном мире. В основе стриптиза лежит иллюзия, будто клиенты могут поиметь стриптизеров - но это только иллюзия секса, не реальность. Сие понимание пришло ко мне не сразу.