Гамильтон

Гамильтон Лорел

Я сильнее прижала к себе руку Жан-Клода и потянулась к Натаниэлю. Мне удалось дотянуться до его бедра, и я начала легко его поглаживать. Оборотни постоянно прикасаются друг к другу, вот и у меня это начало входить в привычку. Сегодня я не пыталась с ней бороться.

– Лучше тебе никогда не упоминать об этом, - низким и очень серьезным голосом произнес Реквием.

– Тебя сильно беспокоит то, что у меня с Анитой тоже был секс?
– поинтересовался в ответ Байрон.

Реквием резко вскочил на ноги, отчего его плащ распахнулся,

показывая, что под ним практически ничего не одето.

– Остановись, - приказал Жан-Клод.

Реквием застыл, мерцая сине-зелеными глазищами. Его плечи подымались и опускались в такт дыханию, словно он только что бегал.

– Я уверен, что вожделение - не единственная эмоция, которую может внушить Арлекин, - произнес Жан-Клод.

На то, чтобы осознать сказанное, у Реквиема ушло всего мгновение, после чего он нахмурился и перевел свой пылающий взгляд на нас:

– Наш гнев.

Жан-Клод согласно кивнул.

Свет в глазах Реквиема начал тускнеть, словно их заволокло туманом.

– Что же нам делать, Жан-Клод? Если они не соблюдают даже собственных правил, мы обречены.

– Я попрошу о встрече с ними, - ответил Жан-Клод.

– Ты - что?
– тонким голосом переспросил Байрон.

– Я попрошу о встрече с ними, - повторил Жан-Клод.

– С Арлекином не ищут встречи, Жан-Клод, - сказал Реквием.
– От них прячутся в кустах, пережидая и молясь, чтобы они прошли мимо. Их не приглашают к себе.

– Арлекин - вампиры чести. А то, что происходит сейчас, честным не назовешь.

– Ты сбрендил, - заявил Байрон.

– Ты думаешь, что кто-то один из них нарушает правила?
– тихо спросила я.

– Надеюсь, что так, - ответил Жан-Клод.

– Почему ты на это надеешься?
– удивилась я.

– Потому что, если это происходит по общей воле Арлекина, то Реквием прав - мы обречены. Они поиграют с нами, а потом уничтожат.

– Я не привыкла быть обреченной, - заявила я.

Жан-Клод поцеловал меня в макушку:

– Знаю, ma petite, но ты просто не понимаешь, что за сила выступает против нас.

– Так объясни.

– Я уже сказал, они - пугало для вампиров. То, чего мы боимся в темноте.

– Неправда, - не хотела верить я.

– Они дьявольски страшные, детка, - подтвердил Байрон.
– Мы боимся их.

– Пугало для всех вампиров - это Марми Нуар, или Дражайшая Мамочка, она же - ваша королева. Вот кто действительно пугает вас до чертиков.

Несколько секунд все молчали, а затем Жан-Клод произнес:

– Да, Арлекин боится Повелительницы Тьмы, нашей создательницы.

– Тьмы боятся все, - добавил Реквием.
– Но, если Мать Всей Тьмы - наш ночной кошмар, то Арлекин - разящий меч тьмы.

– Полностью подтверждаю, милочка, - кивнул Байрон.
– Ее боятся все.

– Так что ты предлагаешь, ma petite?

– Я ничего не предлагаю. Я только говорю, что я стояла во тьме и чувствовала, как она обволакивает меня, словно черный океан.

Она забралась в мои сны. Я видела комнату, в которой лежит ее тело, слышала ее голос в своем сознании. Чувствовала привкус жасмина на кончике языка, - тут меня передернуло, я почти почувствовала, как Мамочка зашевелилась в темноте. Она лежала в комнате с окнами, за которыми виднелись блики пламени - зрелище, за которым можно наблюдать бесконечно. Она погрузилась в «сон» так давно, что никто из вампиров этого теперь не вспомнит. Когда-то я считала, что они с нетерпением ждут ее пробуждения, но вскоре поняла, что большинство вампиров боятся Мамочки не меньше, чем я, - то есть, до судорог.

Я чем-то понравилась Дражайшей Мамочке. Заинтересовала ее. И она воздействовала на меня, находясь при этом за сотни миль. Она сделала так, что крест вплавился в мою руку. От этого шрама мне не избавиться уже никогда.

– Вспомни демона, и он придет на зов, - предупреждающе заметил Реквием.

Я кивком согласилась и попыталась думать о чем-то другом. Ах да, есть у меня одна тема для размышлений.

– Ведь Арлекин - это просто вампиры, так что они подпадают под действие ваших законов, так?

– Oui.

– Так давайте бороться с ними с помощью закона.

– Что ты предлагаешь, ma petite?

– Они бросают прямой вызов твоей власти. А ведь Совет запретил Мастерам городов в Соединенных Штатах сражаться, пока закон не определится, оставить вас в легальном положении, или нет.

– Ты же не предлагаешь нам с ними драться?
– спросил Байрон.

– Я предлагаю действовать в соответствии с законами, - ответила я.

– Как ты не можешь понять, Анита?
– сказал Брайан.
– Когда происходят нехорошие вещи, мы обращаемся к Арлекину. Они для нас - нечто вроде полиции.

– Когда полиция делает нехорошие вещи, она перестает быть полицией, - ответила на это я.

– Что же она тогда?

– Преступники.

– Ты же не можешь всерьез предлагать нам сразиться с Арлекином?
– недоверчиво переспросил Реквием.

– Я не совсем об этом.

– А о чем же?

Я взглянула на Жан-Клода.

– Что б ты сделал, если бы на нас начал наезжать кто-то настолько же сильный?

– Я бы связался с Советом в надежде предотвратить свару.

– Так свяжись с ними.

– Я думал, что мы не всем в Совете по нраву, - заметил Натаниэль.

– Так и есть, но если Арлекин нарушает закон, то эти мелкие дрязги отступают на второй план, - сказал Жан-Клод.

– Разве вы забыли, насколько мелочным может быть Совет?
– задал вопрос Реквием.

– Non, но не все члены Совета успели забыть, что значит жить в реальном мире.

– И с кем из членов Совета ты свяжешься в первую очередь?
– полюбопытствовал Байрон.

В этот момент в дверь постучали, и мы дружно вздрогнули. Натаниэль издал нервный смешок, я чертыхнулась. Из-за двери раздался голос Лизандро: