Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Они не пародия, ma petite. Они - сверхъестественные воины, способные летать, наказывать тех, кто плохо себя ведет, и убивать очень быстрым и непостижимым способом.

– Жан-Клод, раз они не имеют отношения к настоящей дикой охоте, я склонна считать их фальшивкой.

– Как пожелаешь, ma petite, но они нечто вроде вампирской полиции. Среди них есть представители всех основных вампирских линий, но они не служат ни одной из них. Их призывают, когда мнения в Совете разделяются. Совет сейчас не может прийти к единому мнению в отношении нас, в отношении меня.

– А как именно они действуют?
– задал вопрос Натаниэль.

– Маскировка и проникновение - их

хлеб с маслом. Они - наемники, шпионы высшего класса. Никто не знает их имен. Никому не удавалось увидеть их лица и остаться в живых. Если они не собираются причинить нам вреда, то придут в масках. Вроде тех масок, капюшонов и шляп, которые носили в Венеции богатые и власть имущие, чтобы выглядеть похожими друг на друга и не выделяться из толпы. Если они появятся перед нами в таких костюмах, значит, они действительно будут только наблюдать. Если же на них будут маски их тезок, может случиться и по-другому. В этом случае они могут планировать как наблюдение, так и убийство. Это также может служить предупреждением, призванным дать нам понять, что, если мы откажемся от сотрудничества, они будут беспощадны.

– Что значит - тезок?
– спросила я.

– Арлекин может быть только один, но это слово может также обозначать еще и группу лиц. Какие бы имена они не носили прежде, теперь они присвоили имена и маски персонажей «комеди дель’арт».

– Мне незнакомо это понятие, - нахмурилась я.

– Один из видов театра, процветавший еще до моего рождения, он дал жизнь многим персонажам. Женщины на сцене масок обычно не носили, но в Арлекине есть те, кто носят женские маски. Неизвестно, действительно ли они принадлежат к женскому полу, или просто хотят запудрить кому-то мозги, да и не имеет особого значения. Что до персонажей-тезок, так их десятки, а некоторые имена известны и поныне: это, разумеется, Арлекин, Полишинель, Скарамуш, Пьеро или Пьеретта, Коломбина, Гансвурст, Иль Дотторе. Их может быть намного больше - десятки или даже сотни. Никому не известно, сколько их там, в Арлекине. Чаще всего они появляются в безликих, черных или белых, масках. Представляются просто: «Мы - Арлекин». Оптимальный вариант для нас - никогда не узнать, кто именно прибыл в наш город.

– Насколько серьезным нарушением вампирского этикета можно посчитать то, что они прислали нам белую маску, а действуют так, словно она красная?
– задала интересовавший меня вопрос я.

Жан-Клод и Реквием обменялись взглядами, которые я не смогла прочесть; поняла только, что дело дрянь.

– Скажите же мне, черт возьми, - сердито сказала я.

– Они не должны бы так себя вести, ma petite. Либо эта агрессия происходит от какого-то постороннего вампира, достаточно сильного, чтобы нас дурачить, либо Арлекин нарушает собственные правила. Учитывая тот факт, что к своим правилам они относятся смертельно серьезно, то нарушение такого правила…

Жан-Клод прикрыл глаза, прижимая меня к себе покрепче.

Натаниэль подошел к нам сзади и растерянно спросил:

– А что мы можем предпринять?

Жан-Клод посмотрел на него и улыбнулся.

– Очень практично с твоей стороны, mon minet; практичность, достойная нашего Мики.
– Он повернулся к Реквиему, который тут же перестал улыбаться.
– В Лондоне тоже так начиналось?

– Да, кто-то из Арлекина мог усиливать наши эмоции и желания. Но только те, которые уже принадлежали нам. Сначала это воздействие было почти незаметным, но потом стало хуже. По правде говоря, то, что сегодня произошло с Анитой, от нашего внимания ускользнуло. Мы посчитали, что парочки просто решили прояснить свои отношения.

– Как именно это ухудшилось?
–

заинтересовался Натаниэль.

– Не знаю, идет ли речь о том же самом вампире… В общем, они начали вмешиваться, когда мы пользовались силами линии Белль. От этого жажда полностью выходила из-под контроля.

– Полностью?
– переспросила я с нехорошими предчувствиями.

– Ardeur в его худшем виде, - пояснил Реквием.

– Твою мать, - прокомментировала я.

Натаниэль дотронулся до моего плеча, и Жан-Клод привлек его к нам, обняв одновременно и меня, и его, так, что я оказалась посередке. Мне стало значительно легче дышать, и я заметила:

– Все лучше и лучше.

– Чем сильнее твое соприкосновение с источниками силы, тем успешнее ты можешь бороться против них… поначалу, - сообщил Реквием.

– Что значит - «поначалу»?
– не поняла я.

– В конце концов они достали нашего мастера, неважно, к кому тот прикасался. От его прикосновения распространялся недуг, и что бы ни прикоснулось к его коже, оказывалось отравлено.

– Отравлено чем?
– спросила я.

– Они обратили нашу собственную силу против нас, Анита. Наш поцелуй почти полностью состоял из вампиров линии Белль Морт. Они использовали против нас наши же способности, обратив их в разящий клинок, и мы истекали кровью для них.

– Но они не тронули Элинор и Родерика, - подал с дивана голос Байрон.

Мы трое посмотрели на него, не разрывая объятья.

– Это не так. Ей с самого начала досталось, как и всем нам. Она была совершенно разбита из-за Родерика, и не могла выполнять своих обязанностей.

– Но когда, как ты сказал, нас накрыло сумасшествие, эти двое были избавлены от него, - возразил Байрон. В его голосе послышалась нотка злости или чего-то похожего.

Жан-Клод обнял нас крепче, Натаниэль тоже прижался сильнее, и мне стало трудно дышать - не от метафизических штучек, а просто от идущей от них силы. Жан-Клод тут же слегка отстранился, Натаниэль последовал его примеру. Затем Жан-Клод подвел меня к столу и прислонился к нему, прижимая меня спиной к себе, после чего протянул руку Натаниэлю. Натаниэль подошел и уселся рядом с нами на стол, так, что его ноги не доставали до пола. Он не забирал свою руку у вампира, словно боялся его отпустить. Наверное, мы все здесь боялись.

– «Сумасшествие»?
– переспросила я.
– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы затрахались до умопомрачения, дорогуша, - любезно пояснил Байрон.

Я задумалась, как бы ответить поприличнее, но тут Байрон хохотнул:

– Ну и выражение лица, Анита! Да, секс - наша фишка, и мы им никогда не пренебрегали, но ведь всегда хочется иметь свободный выбор, разве нет?
– он бросил быстрый взгляд на Реквиема.
– Никому не нравится, когда у них отнимают право выбора, верно я говорю, любовничек?

Ответный взгляд Реквиема мог бы убить, не то что заставить замолчать, но Байрон уже и так был мертв, а мертвецы легче переносят такие вещи. А может, Байрону уже было все равно.

– Реквием вскоре обнаружил, что мужчины тоже входят в меню, ведь так было, любовничек?
– в голосе Байрона звучала неприкрытая насмешка, граничившая с ненавистью.

Я уже догадалась, что там произошло; эти двое стали любовниками после того, как Арлекин изрядно промыл им мозги. А ведь Реквием не имел дел с мужчинами, и точка. Белль столетиями наказывала его за отказ делить с ними постель. Отказывать в чем-то Белль - само по себе плохая идея, так что Реквием, очевидно, был весьма тверд в этом вопросе. Кто-то в Арлекине был хорошим спецом по части воздействия на эмоции. Чертовски хорошим спецом.