Гамильтон

Гамильтон Лорел

Из вырубленного в скале коридора, по которому мы шли, была видна часть гостиной с обитыми тканью стенами. И уже отсюда было слышно, что в гостиной меня ожидает не только Жан-Клод. Клей приподнял заслонявший проход поток ткани, такой же, какой была оформлена гостиная, пропуская нас с Самсоном.

Жан-Клоду и Ричарду пришлось повернуться, чтобы увидеть нас с дивана, на котором они сидели. На лице Жан-Клода было все то же приятное и приветливое выражение, а вот взгляд Ричарда посуровел, едва он заметил шагающего со мной под ручку Самсона. По напряжению плеч и сжатым рукам было видно, что он старался сдержать эмоции, это же явственно читались на его лице. Спасибо хоть на том, что он пытался держать себя в руках. Я настолько это оценила, что отпустила руку Самсона и подошла поприветствовать Ричарда. Склонившись

через спинку дивана, я поцеловала его в щеку. Он явно удивился, как будто такого уже давненько не случалось, чтобы я поцеловала в первую очередь именно его. В конце концов, выбор был довольно широк. В дальнем конце комнаты был Мика, расставлявший на стеклянном кофейном столике кофе и еду, принесенную кем-то сверху. Натаниэль сидел на полу у столика. Он улыбнулся мне, но не сдвинулся с места, терпеливо ожидая, когда очередь дойдет до него. Следующим я подошла к Жан-Клоду, потому что он стоял ближе. Будь это официальный прием, пришлось бы соблюдать формальности более ответственно, но это просто завтрак для своих, так что все эти тонкости можно просто опустить. Самсон же был воспитан в поцелуе вампиров-консерваторов, придерживавшихся традиций старой школы, вампирской к тому же, где этикет соблюдался всегда, вне зависимости он времени суток и характера мероприятия. И по этому этикету я успела допустить уже три ошибки. Первая - отпустила руку Самсона. Нужно оставаться с сопровождающим до тех пор, пока тебя не перехватит кто-то, облеченный большей властью, или пока он тебя не представит кому-то, кому планирует сплавить. Вторая - поприветствовала кого-то из присутствующих прежде Мастера города. Третья - этот кто-то был правителем оборотней, занимающим положение ниже вампира, присутствующего в помещении. Согласно традициям старой школы, выше вампиров в помещении быть не может абсолютно никого. Исключением из этого правила в доме Самсона была его мать, Тея. Технически, она была подвластным «зверем» Сюмюэля, но, учитывая, что отец Самсона питал к жене слабость, игнорировать ее можно было только на собственный страх и риск. Если Сэмюэль был королем, то она была его королевой, что бы там не предписывали вампирские правила.

Жан-Клод был в одной из своих строгих официальных белых рубашек и при галстуке, закрепленным на груди серебряной булавкой, украшенной сапфирами. Он даже надел поверх черный бархатный пиджак с серебряными пуговицами. Очень официально. Эта или подобные ей рубашки на нем были явлением привычным, а пиджак - это что-то новенькое, для меня уж точно. Этой детали туалета я еще ни разу не видела, но у меня имелись серьезные подозрения, что где-то на нижних уровнях имеется огромное помещение, целиком и полностью занятое гардеробом Жан-Клода. Штаны были вполне обычными, но сидели намного плотнее, нежели любые брюки от костюма, какие я когда-либо видела. Заправлены они были в высокие, до бедра, сапоги из черной кожи с серебряными пряжками сбоку, шедшими от щиколоток до середины бедра. Что-то он чересчур парадно вырядился для простого семейного завтрака. Оказавшись в его объятьях, я заметила, что скользнувшие по моей щеке локоны еще влажные после душа. Если у него хватило времени принять душ, то что могло помешать высушить волосы?

– Ты напряглась, ma petite, - прошептал он в мои, не менее влажные, волосы.

– Ты одет слишком уж нарядно для завтрака, и волосы не высушил, значит, собирался в спешке. К чему эта суета?

Он нежно меня поцеловал, но я не стала закрывать глаза или расслабляться, отдаваясь поцелую. Жан-Клод вздохнул.

– Ты иногда чересчур наблюдательна, ma petite. Мы дадим тебе время позавтракать, а потом обсудим положение дел.

– Какие еще дела?
– тут же полюбопытствовала я.

Сзади к нам подошел Мика. Оторвавшись от Жан-Клода, я поспешила его обнять, сразу же выяснив, что тот тоже приоделся. На нем были угольно-серые брюки и заправленная в них бледно-зеленая шелковая рубашка. На ногах - блестящие лакированные туфли к костюму, темнее брюк на несколько тонов. Кто-то заплел его, опять же, влажные волосы во французскую косу, отчего создавалось впечатление, будто у Мики очень короткая стрижка. Теперь, когда волосы не оттеняли его лицо, я заметила, насколько же красивым оно было. Структура костей у Мики почти женская, но, когда он носит волосы

распущенными, это не так заметно. Зелень рубашки подчеркивала его глаза, зеленые, словно морская вода, пронизанная солнечными лучами, - чисто-зеленые с золотыми искорками. Чтобы задать вопрос, мне пришлось закрыть глаза.

– Что за дела?

– Рафаэль настоял на встрече во время завтрака, - ответил Мика. Мои глаза тут же распахнулись.

– Клей говорил, что Рафаэль потребует за увеличение штата охраны нечто, не связанное с деньгами.

Мика утвердительно кивнул.

– Но ведь Рафаэль - наш друг и союзник. Отчего же вы так серьезны и официальны?
– я огляделась. Когда мой взгляд наткнулся на Клодию, она отвела взгляд. Ей явно было не по себе, так, словно то, что собирался просить Рафаэль, ее изрядно смущало. Да что ж там такого могло быть?

К нам подошел Натаниэль, его распущенные волосы длиной до лодыжек тоже были еще сырыми. Он бы непременно их высушил, но на это у него обычно уходило немало времени. С влажными волосами Натаниэль вполне мог сойти за обычного шатена, хотя на самом деле цвет его волос был почти медным, красно-коричневым. В руках у него все еще была большая диванная подушка, на которую он ставил свою тарелку, хотя сейчас та была на столе. Подушку он держал прямо перед собой, так что из-за нее я могла разглядеть только пару кремовых кожаных сапог, доходивших ему до середины бедра.

– Так, и какую из отсутствующих частей гардероба ты загораживаешь этой подушкой?

Натаниэль, озорно сверкнув глазами, с широкой ухмылкой отбросил подушку. Помимо сапог, на нем была только набедренная повязка, подходившая по цвету к обувке, и все. Мне уже приходилось видеть его в подобном наряде, но не в такой ранний час.

– Не то, чтобы зрелище мне не нравилось, скорее, наоборот, но не слишком ли рано для подобного наряда?

– Все мои костюмы - шелковые. А волосы такие мокрые, что непременно их испортят.

Он бросился ко мне в объятья, и я, запустив руки под гриву тяжелых волос, обнаружила, что они, и правда, еще очень мокрые. Настолько мокрые, что обнаженная кожа спины была прохладной и влажной на ощупь. Он прав, шелк бы это безвозвратно загубило. Я провела руками вниз, пока не нащупала его круглую, крепкую задницу. Тело Натаниэля охотно отозвалось на ласку, изогнувшись в моих руках, так что мне пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вздох, прежде чем удалось вымолвить:

– Почему это ты так оделся для встречи с Рафаэлем?

– Мы подумали, - ответил за него Мика, - что это напомнит Рафаэлю о том, что означает быть приближенным к нам. Ходят слухи, что он европеец.

Я отступила на шаг от Натаниэля, потому что, прикасаясь к своим полуголым мужчинам, связно думать практически не могла.

– Повтори-ка.

Голос Ричарда, такой несчастный, что я сразу поняла, что новости меня не обрадуют, спросил:

– Рафаэль тоже тебя хочет, да?

– Ничего не понимаю, - честно сказала я.

– Рафаэль предложил себя в качестве кандидата в твоего нового pomme de sang, - сказал Жан-Клод, самым вкрадчивым и вежливо-приятным своим голосом.

У меня отвалилась челюсть. Я даже не смогла придумать, как такое прокомментировать. Натаниэль прикоснулся к моему подбородку и мягко прикрыл мой разинутый рот. Затем поцеловал в щечку и сказал:

– Все нормально, Анита.

Сглотнув, я уставилась на его спокойное лицо. Он нежно мне улыбнулся, а я помотала в растерянности головой.

– Да зачем ему это? Рафаэль ведь ничего не делает без причины.

Клодия отчетливо прокашлялась, и мы все обернулись в ее сторону. Более смущенной я не видела ее никогда.

– Он опасается того, что связь Ашера с гиенами усилит их связи с Жан-Клодом и с тобой, что приблизит к вам гиен ближе, чем нас, крыс.

– Рафаэль - мой друг, - сказал Ричард.
– А с вожаком гиен я знаком слабо.

– Но между Рафаэлем и Жан-Клодом или Анитой такой дружбы нет. Только деловое сотрудничество. А Ашер - их любовник, и теперь, когда он получил гиену в качестве подвластного зверя, это делает гиен более подходящими для ваших дальнейших планов.

– Крысы - наши друзья и союзники, - произнесла я.
– Ничего против гиен я не имею, но крысам в качестве личных охранников я доверяю значительно больше, чем большинству гиен.