Гарь

Янева Вета

— Нет, нет, Баш-Гран. Это же твоё волшебство.

— Я не понимаю.

Крылатый вздохнул, покачнул крыльями.

— Это твоё волшебство, твой человек. Твоё? Ты понимаешь меня, ха-ха? Ворожба — это личная жертва. Личная жертва с самым ярким Светом, с таким, чтобы светил ярче всякого Маяка. Тусклый свет оковы не разрушит. Понял, да? Другая жертва не сработает, потому что не сделает тебе больно. А теперь иди за водой, да, иди. И спи на берегу. Девочка хотела поглядеть в озеро, да? Откуда знаем? Мы всё знаем. Всё. Можешь привести завтра их, днём,

потом им не захочется видеть озеро никогда, но днём пусть приходят, мы не жадные, пусть смотрят в наше озеро. Завтра будем ворожить, когда наступит ночь. О, как давно мы не ворожили! А теперь иди, прошлый-будущий король Баш-Гран, иди и принеси своим друзьям воды.

С этими словами Главный отвернулся к водоёму.

Гран поднялся, попытался сделать шаг, чуть не упал: ноги плохо его держали. Переждал несколько секунд и пошёл искать реку.

В голове стоял звон.

Предчувствие смолкло.

Глава семнадцатая. Жертва. Анжей

Весь вечер и начало ночи путники провели в лёгкой тревоге, раз за разом обсуждая погаснувший Маяк, обещая себе больше не возвращаться к этой теме и возвращаясь вновь и вновь.

Никто даже помыслить о таком не мог. Погасший Маяк — страшилка из детства и одновременно трагичная неизбежность, которая наступила бы через миллионы декад. Маяки дарят жизнь, дарят Свет людям, а если не будет Маяков — откуда же взяться Свету? Как много жизни на Калахуте не появится из-за того, что погас один?

Это было за пределами понимания: слишком далеко, чтобы быть правдой, слишком страшно, чтобы сомневаться.

Да и Крылатые… Не было причин им особо верить. Хорошо Анжей знал только башей, а те говорили правду только когда им заблагорассудится. Может, и у Крылатых так? Наврали про Красных Псов от тоски и скуки, сами не ведая, о чём говорят.

За ужином Анна возилась с картой, прокладывая самый короткий путь до земли Папоротников и Цапель. По её словам, плыть было не больше нескольких часов, но ближайший берег пустовал; можно было добраться вдоль него до деревушки под названием Срег.

Вражка перекладывала припасы, Анжей помогал ей приводить вещи в порядок, а затем все по очереди искупались в тёплой морской воде, смывая пот и грязь.

Когда наступила ночь, полная тишины, было решено отправиться спать.

Гран так и не вернулся. Анжей то и дело смотрел в сторону леса, но тщетно — знакомой фигуры всё не появлялось.

Пожелав девушкам самых лучших и спокойных снов, он залез в палатку, оставив вход открытым. Снял рубашку, оставшись в одной майке, наслаждался полузабытым теплом летней ночи.

Он лежал, уперевшись взглядом в тёмно-зелёный купол палатки. Пытался поймать сон, но сон юркнул прочь, так что пришлось зажечь фонарь и почитать книгу. Анжей сомневался, что чтение поможет ему отвлечься от тревожных мыслей, однако рассказах захватил полностью и немного убаюкал.

Хотя он отметил, что удивительные вещи в этом рассказе

и рядом не стояли с тем, что они видел в последнее время.

Захлопнул книгу, потушил фонарь и снова постарался заснуть, прислушиваясь к острову. Видимо, девушки уже уснули: с той стороны ни звука. Лишь бормотание моря всё глубже и глубже погружало Анжея в глубины забвения…

Он был уже на самом пороге сновидений, когда почувствовал движение в палатке. Вздрогнул, открыл глаза, увидел тонкий силуэт Грана и тут же зажмурился, почувствовав, что сейчас лучше притвориться спящим.

Его друг ещё немного посидел у выхода, видимо смотрел на ночное море, затем заполз внутрь.

Лёг рядом.

Анжей уже давно смирился с его странной, почти кошачьей привычкой спать: сворачиваться клубком, утыкаясь лбом в плечо Анжея, либо класть голову ему на грудь.

Поначалу это очень мешало уснуть. Потом привык.

Вот и сейчас, кое-как накрывшись спальником, баш устроился на его плече и, кажется, сразу же погрузился в сон (открывать глаза и проверять Анжей всё ещё не хотел). Полежав ещё немного, слушая размеренное дыхание Грана, который пахнет костром, травами и солью и прислушиваясь к биению его сердца, Анжей уснул.

Следующий день выдался таким же безмятежно-облачно-летним, но ощущение, словно всё происходит во сне, не отпускало: не было ни щебета птиц, ни стрёкота цикад, даже запахи, казалось, исчезли.

Они позавтракали странными фруктами Крылатых: оказалось, что Анна вчера успела стащить корзину и припрятать её в траве. Фрукты Анжею не нравились — солоноватые и вязкие. Зато их можно было бы использовать в готовке, запечь с ними кролика, например, или добавить в пирог, так чтобы соль сочеталась с чём-нибудь сладким вроде карамели.

Он поделился мыслью с друзьями, и девочки тут же оживились, наперебой предлагая блюда, которые надо приготовить, когда они, наконец-то, окажутся у нормальной плиты.

Но Гран держался отстраненно, совсем как в начале зимы. Конечно, король никогда не отличался особой болтливостью, но был любопытен и умел слушать, а сейчас сидел, бесконечно смотря на море, словно ждал чего-то от воды. На все вопросы он отвечал, что всё хорошо или что просто устал.

Анжей пришёл к выводу, что это всё из-за вчерашних слов того Крылатого. Даже ему было сложно сдержаться, чтобы не заткнуть бледные губы существа — настолько мёрзкими были его слова — а уж Гран, обычно гордый до абсурдности… Сложно представить, как он это выдержал.

Жаль только, что он так и не узнал от Крылатого, как вернуть свою магию. Кто бы мог подумать, что решение этого вопроса займёт у Существ столько времени! Но ничего, Анжей был не против остаться на этом острове ещё немного.

Хоть ему тут и не нравилось. Лучше живая зима, чем мёртвое лето.

После того, как все позавтракали, Гран встал, подошёл к ним, сказал:

— Ведьма, вчера Крылатые разрешили тебе посмотреть в озеро.

Вражка просияла. Вскочила с места, хлопнула в ладоши: