Гарон
Шрифт:
А сами эльфы? Ангелочки. Парень стройный гибкий утонченно- интеллигентный. Волосы длинные, ухоженные до блеска, улыбка мягкая, взгляд кроткий. Как девушка.
А девушки? Та, что качалась совсем ребенок — ангелочек, крыльев только не хватает. Светлое облако кудрей, наивный взгляд, радостная улыбка, ручки — веточки, талия — кольцо для салфетки.
Вторая — яркая красавица, чудное видение. Раскосые ярко-зеленые глаза с кротким, бесхитростным выражением, веки с бледно голубоватым оттенком, лицо удлиненное с ровной матовой кожей, губы идеальной пропорции,
Н-да, — запечалилась Яна, чувствуя себя ущербным недоразумением природы, что от собственной дурости забрело в заповедник шедевров и они, словно в кривом зеркале, отразили ее уродство и неполноценность, что были скрыты пока она ходила в толпе себе подобных. Но, с другой стороны, не так у эльфов и хорошо. Мужчины, что женщины, женщины, что дети. Что на тех, что на других лишь смотреть можно, а вот дышать в их сторону уже побоишься — не сдует ли, не сломаются ли? Жить-то так маетно. Но, опять же, башенки зданий, интерьер помещений тоже выглядят хрупким, однако таковыми не являются. Может вся хрупкость и эфемерность вещей, существ лишь иллюзия?
Муха цеце тоже маленькая, на иллюстрациях безобидная…
Соулорн почувствовал присутствие человека, услышал мысли девушки, но сделал вид, что не заметил ее, чтоб не смущать Умарис. Ей сейчас нелегко — к чему расстраивать еще больше?
Парень приветливо улыбнулся гостье и пригласил присесть:
— Как твои дела?
— Прекрасно, — смущенно улыбнулась девушка. — Как у вас?
— Как обычно, хорошо. Соулорн мне дудочку делает, — защебетала Алирна. Соулорн же понимая, зачем пришла Умарис, тихо заметил:
— Авилорн не в восторге. Матушке пришлось закрыть их вместе.
— Вот как? Значит ли это, что Авилорн не сдается? — надежда уже почти погасшая, ожила в глазах девушки.
— Ничего это не значит, — надула губки Алирна. — Авилорн опять ездит в рощу.
— Моя соперница Эстарна, — с пониманием кивнула Умарис. — Я бы смогла излечить его от пагубной привязанности.
Соулорн был иного мнения, но озвучивать его не стал, принялся за работу над дудочкой, дав возможность беседовать женщинам.
— Возможно, но за три цикла этого не случилось.
— Если б мы встали у алтаря и обменялись кровью…
— Нет, Умарис, не хочу тебя огорчать, но ты должна понять — ничего бы не изменилось. Авилорн сильней тебя, а его привязанность к Эстарне сильней, чем к семье, и законы рода он готов был попрать ради собственной иллюзии.
— Ты так думаешь?
— Так думают и мама, и Аморисорн. А ему, как ты понимаешь, видней, — заметил Соулорн, не отрываясь от работы над дудочкой, что была уже почти готова.
— Мне говорил отец, что страсть Авилорна к Фее тревожит энгис Ювистеля и многих эдгернов.
— Но ты не верила? — покосился на нее юноша.
— Скорей не хотела верить, — призналась девушка. — Но сейчас возможно его увлечение пройдет, а потом…
— Он женат, — напомнила Алирна.
— Да, но… человек. Нельзя же всерьез принимать
— Они обменялись кровью.
— Она и поможет Авилорну избавиться от чар Феи.
— Ты так думаешь или твой отец? — прищурился Соулорн. Девушка отвела взгляд и вздохнула.
— Я хочу в это верить.
— Не тешь себя надеждой Умарис, Авилорн потерян и для тебя, и для Эстарны. Может быть, никто из вас этого еще не понимает, но поверь мне, стороннему наблюдателю, человек и эльф будут вместе. Это предрешено, сбылось, свершилось. Брат сопротивляется, но не ей — себе. Метания будут недолгими. Вспомни, что случилось с Ювиль, когда она волей случая обменялась кровью с горрином. Полцикла они избегали друг друга, чахли и не ведали отчего, боролись с собой, а сейчас нет крепче пары, она даже ушла из наших краев, приняла законы рода мужа. Таких примеров масса, а итог один. Прими совет, обрати свой взор на Листорна. Он давно смотрит на тебя и если б не Авилорн, он бы, я уверен, пошел к твоему отцу сговаривать тебя.
— Брат Ювистеля? — покраснела гостья. — Что ты, Соулорн.
— Это так, — улыбнулась лукаво Алирна. — Я сама пару раз ловила его восхищенные и одновременно печальные взгляды в твою сторону.
— Неважно, — качнула головой Умарис.
— Эльфийская кровь самая упрямая, — протянул Соулорн с пониманием и посмотрел в сторону притаившейся невестки. — Впрочем, у меня на сей счет появились сомнения.
— Что ты имел ввиду? — заинтересовалась сестра. Умарис же лишь вопросительно посмотрела на юношу. Тот кивнул в сторону лестницы:
— Наша невестка сидит и тайно подсматривает за нами, удивляясь нам как, пожалуй, айнгеры не удивляются, разглядывая себя в зеркале.
Девушки синхронно повернули головы в сторону лестницы.
— Я думала, мне показалось, — протянула Алирна.
— Ты же сказал, что Эйола закрыла их? Но они свободны… Где же тогда Авилорн?
— Хороший вопрос, — поджал губы парень.
— Да-а, я смотрю ваши дела не так хороши, а, пожалуй, даже хуже, чем мои, — невесело улыбнулась девушка.
— Я думаю, нам всем стоит познакомиться ближе, — заявила Алирна, направившись к Яне.
— Не стоит, — попыталась остановить ее Умарис. Впрочем, несмело — любопытство пересилило благоразумие.
Алирна, решив поиграть с новой родственницей, а заодно проверить, действительно ли она трусишка, незаметно подкралась к перилам и заглянула в промежуток меж столбиками.
Яне завидно было, как эльфы общались друг с другом: с милым речитативом, бережно и с улыбками. Она наблюдала за ними и думала: Альку бы в столь изысканно-нежное общество. По уму самое ей здесь место, а Яне у гаргон-гарон. На неудачу наоборот получилось. Нет в жизни справедливости. Хотя, для кого как, и, смотря с какой стороны — внутренне-то Яна радовалась, что в раю оказалась, а не в аду, и стыдилась, что так думает, морщилась. И пока усмиряла свою совесть, потеряла из виду юную белокурую чаровницу.