Гарриет
Шрифт:
— Мне уже пять, — сообщила Шатти. — А раньше мне было четыре.
— Раньше мне тоже было четыре, — сказал Чарльз.
— А моему папе двадцать один, — сказала Шатти.
Чарльз хмыкнул.
— Жаль, что мои дети про меня такого не рассказывают.
— А у меня скоро будет настоящий велосипед, с двумя колесиками по бокам, — похвасталась Шатти.
— Мне бы кто приделал такие колесики по бокам, — вздохнул Чарльз.
Он подошел к Гэрриет и, ласково поглядывая на нее уже подозрительно блестящими голубыми
— Послушайте, я, конечно, очень смутно помню, что было вчера вечером, но у меня такое ощущение, что я наговорил вам чего-то лишнего. В таком случае, простите. Видите ли, мне все время хочется сбить спесь с Кори Эрскина, и я просто не могу удержаться, чтобы как-нибудь его не поддеть.
— Тем не менее, — сказала Гэрриет, — он мой хозяин.
— Слава Богу, что не мой. Но все равно, я не собирался вымещать на вас зло.
Гэрриет растерянно моргала, не зная, что сказать.
Ее выручил Билли Бентли.
— Доброе утро, Гэрриет.
Надо же, запомнил, подумала она, оборачиваясь.
— Вчера вы так быстро исчезли, — продолжал Билли. — Вроде только что говорили с Чарльзом, а через минуту смотрю — вас уже нет. Впрочем, оно и понятно, Чарльз вчера был хорош. — Билли засмеялся, точнее говоря, заржал.
Лучше бы сидел молча в седле и производил благоприятное впечатление, подумала Гэрриет.
— Пожалуй, мне тоже пора, — сказал Чарльз Мандер и обернулся к Гэрриет. — Ну так что, дружба?
— Только если вы не будете задевать мистера Эрскина, — сказала она.
Чарльз пожал плечами.
— Это долгая история. Давайте как-нибудь поужинаем вместе, я вам ее расскажу.
— Эй, эй, Чарльз, руки прочь! — с напускной суровостью начал Билли Бентли. — Женат, вот и нечего перебегать дорогу нам, честным холостякам.
Тут жеребец под ним дернулся в сторону и попытался лягнуть стоявшего рядом гнедого.
— Обожрался, зараза, — сказал Билли. — Когда уже, наконец, начнется?
Чарльз Мандер только что забрался в седло, когда около него откуда-то появилась седовласая старушка с торжественно-серьезным лицом и сунула ему в руки брошюрку, обличающую охотников и охоту.
— Большое спасибо, — галантно поблагодарил Чарльз, после чего, чиркнув зажигалкой, поджег брошюрку и швырнул старушке прямо под ноги. Противница охоты резво отпрыгнула и, потрясая кулаками, исчезла в толпе.
— Ишь ты, охотники им помешали, — проворчал Чарльз и, тронув поводья, направился в сторону бара. — Съезжу-ка я лучше наполню фляжку.
Билли Бентли все еще не уезжая. С трудом удерживая жеребца на месте, он нерешительно поглядывал на Гэрриет сверху вниз.
— Едете в пятницу на бал охотников? — наконец спросил он.
— Нет.
— Что, куда-нибудь уезжаете?
— Нет, просто не еду на бал.
— Ну, это не дело, — почему-то краснея, сказал Билли Бентли. — По-моему, вчера мы с вами очень приятно
— Я бы с удовольствием, — ответила Гэрриет, — да боюсь, не получится. У меня ведь ребенок. То есть, я имею в виду своего ребенка, а не Шатти и Джона.
— Ну и что, — сказал Билли. — Если хотите, можете взять его с собой. У нас до сих пор живет наша старая няня. Ей все равно делать нечего, она только рада будет повозиться с малышом.
Растроганная, Гэрриет собралась уже его благодарить, но тут появился выжлятник со всей своей сворой. Собаки, возбужденно махавшие хвостами, казались непривычно голыми без ошейников.
— Гады, два дня их не кормили! — выкрикнул юноша — яростный борец с охотой и защитник лисиц. В руках у него был плакат с надписью: «Долой гончих псов из наших лесов!»
Конюхи сдергивали с лошадей пропахшие потом попоны, охотники один за другим забирались в седла — и скоро шумная кавалькада, позвякивая уздечками, потянулась по дороге в сторону леса.
Подъехал Кори верхом на Пифии.
— Так я звякну вам сегодня вечером, — говорил повеселевший Билли. — Привет, Кори. Что, новое приобретение? О-о, какая красавица!
Пифия беспокойно скашивала черные навыкате глаза и вздрагивала всем телом от непривычного шума и суеты, ее холеное вороное тело лоснилось на солнце.
— Кит раскопал ее в Ирландии, в Килдэре. Говорит, покатался на ней пару дней и понял, что эта красавица для меня.
— Так она и его вес выдерживает? — удивился Билли. — Вот это я понимаю! Будешь пробовать ее на скачках?
— Да вот думаю пока.
— Кори, дорогой, — послышался голос Элизабет Пембертон. На ней было многовато грима, но все равно в жокейской черной куртке и белоснежных бриджах она выглядела очень эффектно. Заметив Гэрриет, она кивнула, как бы давая ей понять, что она может быть свободна, и отвернулась к Кори.
— Надеюсь, ты будешь у нас в пятницу?
Прежде чем ответить, Кори быстро взглянул на Гэрриет, но тут же отвел глаза.
— Да, конечно, — сказал он.
— Думаю, за столом у нас будет где-то человека двадцать четыре.
Ничего себе столик, подумала Гэрриет.
Впереди на дороге послышались звуки охотничьего рожка — и тут же мимо промчалась Арабелла на разгоряченной лошади, чуть не затоптав по пути Гэрриет с детьми.
По мере того, как кавалькада углублялась в долину, над черными полями стая за стаей взлетали потревоженные голуби.
— Поехали за ними, — предложила Гэрриет детям.
Однако, вернувшись к машине, они обнаружили, что исчез Севенокс. Гэрриет так и ахнула. Вероятно, он каким-то образом просочился через неплотно закрытое окно. Ей тут же представилось самое страшное: Севенокс гонится за овцами, выскакивает на дорогу и попадает под машину или под конские копыта.