Гарриет
Шрифт:
Обветшалые фамильные знамена на стенах колебались от потоков теплого воздуха. С потолка свисали две массивные голубые люстры. На лестничной площадке образовался кружок из нескольких хохочущих женщин, среди них была и Элизабет Пембертон в лиловом платье. Пока Гэрриет, держась за резные перила, спускалась вниз, у нее слегка кружилась голова от одуряющего запаха розовых гиацинтов, цветущих в широком вазоне внизу лестницы.
Билли ждал ее под оленьими рогами, которые придавали его облику неожиданно внушительный вид.
— Слушайте, вы на этом балу самая красивая, — сказал он и, взяв ее за руку, повел в просторный сверкающий зал.
На столах вдоль стен
Войдя, Гэрриет сразу почувствовала, что с Билли тут все считаются. Многие из тех, кто вообще не замечал ее у Арабеллы, теперь здоровались с ней, явно силясь вспомнить, где они ее видели. Билли разыскал стол, за которым расположились его родители со всей их компанией, и, после нескольких бокалов шампанского, пригласил Гэрриет на танец.
Гэрриет продолжала незаметно высматривать повсюду Кори. Наконец, когда они оказались в дальнем конце зала, она его увидела — и тут же испытала острейший укол ревности. Рядом с ним сидела вызывающе яркая красавица в зеленом шелковом платье с лямочкой на одном плече и золотисто-салатными волосами — по всей видимости, Мелани. В ее чуть раскосых глазах пряталась такая утонченная загадочность, что Гэрриет на ее фоне почувствовала себя бесформенной и никчемной, как растекшееся яйцо.
— Привет, Гэрриет! — окликнула ее Элизабет, сидевшая за тем же столом. — Надо же, как платье Самми тебе подошло — тютелька в тютельку! Гэрриет с моей няней лучшие подружки, — сообщила она своему соседу в красном, похожему почему-то на хорька. — Просто страшно представить, что они друг другу про нас рассказывают.
Кори неожиданно поднял глаза и взглянул прямо на них с Билли.
— Привет, Кори! — Билли старательно вихлялся под музыку, и его мышиные пряди то и дело падали на покрасневший лоб. — Волнуешься за Гэрриет? Не беспокойся, я за ней присмотрю! — И он довольно расхохотался.
— Я не сомневался в тебе, Билли, — сказал Кори и, одарив их обоих прохладной улыбкой, отвернулся к Мелани.
Гэрриет вдруг почувствовала себя обманутой. Только сейчас она поняла, что все эти бигуди, и облачко духов, и оранжевое платье «в облипочку» — все это было нацелено на Кори, а он едва взглянул на нее.
Шум в зале постепенно усиливался. Молодые люди норовили сунуть кубики льда между грудями декольтированных партнерш. В кухне развеселая компания с хохотом спускала длинную связку соси-сек в плотоядно урчащую машинку для отходов. Гэрриет перетанцевала уже почти со всеми партнерами из своей компании и выпила почти целую бутылку шампанского, но и это не принесло ей облегчения. Билли как примерный племянник только что пригласил на танец свою тетушку. У миссис Уиллоуби, как всегда, был партнер со стороны. Все остальные тоже танцевали, кроме Гэрриет и двух охотников в красном. Оба сидели к ней спиной и оживленно обсуждали охоту в Лестешире, куда они ездили на один день по приглашению друзей из «Куорна», тамошнего охотничьего клуба. Гэрриет постаралась придать своему лицу оживленно-беспечное выражение, означавшее примерно «мой партнер отошел на минутку, сейчас вернется», но все же мысль о том, что Кори может увидеть ее в позорном
— Да, конечно. Вы позволите пригласить вас на танец?
Гэрриет так остро переживала свое унижение, что всякий раз, когда партнер наступал ей на ногу, принималась суетливо извиняться; сам он не извинился ни разу. Кори опять танцевал с прекрасной Мелани. Только бы он не увлекся ею слишком сильно, думала Гэрриет.
Страсти на балу все накалялись. В запертых спальнях наверху уже вовсю скрипели пружины. Возвращаясь из туалета, Гэрриет столкнулась в коридоре с миссис Уиллоуби, которая выходила из какой-то комнатки под ручку с Майклом, мужем Элизабет Пембертон. В перерыве между танцами один пьяный в дугу охотник вылил целую бутылку шампанского на собственную супругу, после чего, схватив вторую бутылку, начал поливать соседей по столу.
Двое в смокингах буквально вынесли его из зала, причем он орал и сучил ногами, как баран, которого сейчас будут резать.
Гэрриет давно уже допила свою первую бутылку шампанского и принялась за вторую. Наконец-то появилось ощущение легкости, к которому она никак не могла приспособиться, поэтому, выбираясь с Билли на середину зала, она почему-то все время налетала на чужие стулья. Музыканты играли что-то надрывное.
— «Как будто вовсе нету кожи у меня», — пел солист.
«И подбородка нету тоже у меня», — подумала Гэрриет и захихикала куда-то Билли Бентли под мышку. Кори снова танцевал с Мелани, и ее бледное мечтательное лицо прекрасно смотрелось на фоне его красного фрака. Вообще эти двое идеально смотрелись вместе; казалось, что происходящее в этом зале их совершенно не касается. От тоски и тоскливой музыки сердце Гэрриет рвалось на части.
— «Он, уходя, тебе не скажет ничего, заветных слов ты не услышишь от него», — выводили музыканты.
Гэрриет с Билли и Кори с Мелани оказались совсем рядом. Неожиданно глаза Кори и Гэрриет встретились — и она поняла, что ни за что на свете не сможет оторвать от него взгляд. Они продолжали молча смотреть друг на друга, и красные пятна на щеках у Гэрриет разгорались все ярче.
Билли, видимо, почувствовал неладное и забеспокоился.
— Эй, — позвал он. — Что-нибудь не так?
— Я хочу шампанского, — сказала Гэрриет. Она чувствовала себя как оглушенная, сердце бешено колотилось.
Она уже выпила бокал шампанского и принялась за следующий, когда вкрадчивый голос над самым ухом произнес:
— Не соблаговолит ли юная леди подарить один танец почтенному старцу?
Она удивленно обернулась и увидела прямо перед собой нетрезвые глаза Чарльза Мандера. На щеках его, заметнее, чем раньше, проступали тоненькие красные линии — следы лопнувших сосудов. Было без двадцати два, и она знала, что через несколько минут все гости как полоумные начнут скакать под звуки рожка. При мысли, что они с Кори так и не успели потанцевать, Гэрриет чуть не разрыдалась.
Чарльз Мандер измучил ее вконец. Танец оказался страшно медленным, Чарльз все время дышал ей в ухо и заглядывал в вырез платья. Одна его рука гладила ее шею и спину, другая, в которой были зажаты ее пальцы, постоянно ерзала около ее груди.
Господи, и что Ноэль в нем нашла, недоумевала Гэрриет. Наконец музыка смолкла.
— Не-ет, — протянул Чарльз. — Так просто я вас не отпущу!
— Меня ждут за столом, — в отчаянии пробормотала Гэрриет и, с трудом вывернувшись от Чарльза, налетела прямо на Кори.