Где деньги, мародер?
Шрифт:
— Да, молодой человек? — сказала она строго.
— Я только спросить, — сказал я, стоя на пороге. — Меня зовут Богдан Лебовский, я только вчера прибыл и…
— Как вы сказали? Лебовский? — она с грохотом выдвинула один из ящиков своего объемного стола и извлекла другую конторскую книгу. Быстро пролистала страницы, остановилась и провела пальцем по последней заполненной строчке. — Так, Лебовский, самоходом, двадцать один, не состоит, не зарегистрирован, Санкт-Петербург… Так. Одаренный, Сольвейг Павловна… А что же вы один? Тут написано, что ваш наставник — Зубатов
— Он плохо себя чувствует, так что я решил пока справиться без него, — ответил я.
— Ну что же, похвальная самостоятельность, — высокая рыжая прическа качнулась. — Попечителя или мецената у вас нет… Вы прочитали правила обучение?
— Каюсь… Замотался… — я сделал виноватый вид.
— Понятно, еще один оболтус, — бухгалтерша поджала губы. — Если никакой промышленный или торговый клан за вас не платит, то вы должны будете оплачивать свое обучение сами. Но поскольку вы одаренный, то первый учебный семестр берет на себя университет.
— А сколько стоит обучение? — спросил я.
— Двадцать три тысячи соболей за семестр, — ответила бухгалтерша. — Плюс некоторые преподаватели берут за свои занятия деньги с неприкаянных.
— Неприкаянных? — переспросил я.
— Ну, с таких, как вы, — она мотнула в мою сторону подбородком. — Питание тоже за ваш счет.
— А когда начинается учебный семестр? — спросил я.
— Ваш начался в момент регистрации, то есть, вчера, — ответила бухгалтерша. — И закончится, соответственно, четырнадцатого февраля. Зимой вам понадобится либо оплатить свое обучение, либо за это время найти себе попечителя или мецената.
— А чем они отличаются? — спросил я.
— Попечитель берет над вами шефство и платит за ваше обучение в обмен на то, что закончив курс вы будете на него работать, — сказала бухгалтерша. — Как, сколько и на каких условиях — зависит от того, какой договор вы сумеете заключить. А меценат платит за вас просто так. Вы ничего потом ему не будете должны, разве что сами захотите сделать какое-нибудь доброе дело. На каком факультете вы собираетесь учиться?
— Вообще-то я хотел на историческом, — сказал я.
— Увы, его упразднили, так что вам придется выбрать другую специальность, — женщина захлопнула журнал и строго посмотрела на меня. — Молодой человек, в четверг у нас будет собрание попечителей и меценатов. Вы пока вряд ли представляете для кого-то из них интерес, но я бы на вашем месте все равно попыталась подать заявку. И в ближайшие полгода не пропускала бы ни одно из собраний. Пусть они к вам привыкнут, вы заведете полезные знакомства, и, вполне возможно, вам не придется платить за себя самостоятельно. Знаете, как пройти в секретариат?
— Дорогу найду, — легкомысленно ответил я. — А почему упразднили исторический факультет?
— Историко-филологический, — поправила она. — Потому что это бесполезная трата человеческих ресурсов. Историков и филологов приходилось содержать университету. Промышленным воротилам не нужны знатоки изящной словесности и пустопорожние трепачи. Им нужны инженеры, сметчики, химики, геологи. За врачей
— Наверное, тогда инженерно-технический… — задумчиво проговорил я. — Я отлично вожу машины, кроме того, Сольвейг Павловна сказала, что я одарен в техномантии…
— Эти вопросы меня уже не касаются, молодой человек, — бухгалтерша снова подняла очки на переносицу. — Я ответила на ваши вопросы?
— Когда у меня появятся деньги на оплату, мне тоже к вам приходить? — спросил я.
— Да, — ответила бухгалтерша и снова уткнулась в свою конторскую книгу. Защелкали счеты. Кажется, мне дали понять, что аудиенция окончена.
Я вышел за дверь и остановился. Сумма, конечно, впечатляющая. Хорошо, что прямо сейчас ее от меня никто не требует…
Так, что там дальше по плану? Библиотека? Вроде бы, это какое-то отдельное здание. Вот и отлично, заодно прогуляюсь по парку. Голову проветрю. Может быть, меня осенит какой-нибудь свежей идеей о том, какой факультет из оставшихся мне ближе. Пока я был не готов принимать окончательное решение.
Я начал бегом спускаться по лестнице, но остановился на вершине последнего пролета и вернулся на пару ступенек вверх. В середине холла стояли Леннон, Кортес и третий. Третьего, того самого третьего, который похож на гибрид Мачете с Бредом Питтом, на вчерашней вечеринке не было. И, судя по размахиванию руками и взрывам хохота, двое приятелей в красках излагали проспавшему все другу события прошлой ночи.
Вот блин. Только я отвлекся от этой истории и озадачился более приземленными проблемами… Видеть их мне не хотелось, снова слушать бред о своих якобы подвигах тоже. Я тихонько поднялся на второй этаж. Из этого здания по-любому должно быть больше одного выхода. Надо найти одну из боковых лестниц…
Я решительно направился по коридору в правое крыло, потом повернул.
— Лебовский! — окликнул меня громкий кукольный голос Соловейки. Да уж, из огня да в полымя… Она стояла, преграждая мне путь к отступлению — собственно, в дверях той самой лестницы, которую я и искал. Сегодня она была одета в пышное белое платье в крупный красный горох, что делало ее еще больше похожей на куклу. Каблуком лакированной красной туфельки она постукивала по мраморной ступеньке. — А я как раз собиралась спросить у Зубатова, куда ты запропастился! Пойдем-ка со мной!
Глава 11. Гранит науки нужно подавать холодным
Каблуки Соловейки процокали по лестнице на третий этаж. Я обреченно поплелся за ней. Не то, чтобы я как-то опасался беседы с пристрастием, просто для этого нужно концентрироваться, подмечать детали и очень внимательно следить за базаром. А я что-то изволил пребывать в душевном раздрае. Ни к месту подумалось, что сейчас бы неплохо сходить в какой-нибудь шумный кабак, чтобы вокруг — безыдейный выпивохи, и тосты без всякого второго дна. «Что-то ты расклеился, Лебовский! — строго сказал я сам себе. — Давай, соберись, тряпка!»