Где деньги, мародер?
Шрифт:
— Эээ… Господин Вахопулов? — осторожно сказал я в тот момент, когда он набрал в грудь воздуха, чтобы рассказать, что именно он собирается сделать с нерадивыми Ванькой и Гришкой.
— Чего тебе, пацан? — великан повернулся ко мне, его кустистые брови сошлись на переносице.
— Я Богдан Лебовский, — быстро сказал я и сунул ему в руки письмо от ректора. Тот схватил бумажку и пробежал по ней глазами. Потом снова посмотрел на меня. Потом на Гиену. Потом на Бюрократа. Брови его снова зашевелились. Потом он перевел задумчивый взгляд на Натаху.
— Эти что ли твои? — спросил он. — Ну пойдем
Он привычно ввинтился в бурлящую рыночную толпу, а мы торопливо устремились за ним. Если перед грозной фигурой в бордовом люди прилежно расступались, то нам приходилось пробивать себе дорогу локтями.
Контора Вахопулова со стороны вовсе даже не смотрелась полицейским участком. Обычный аккуратный домик с открытой верандой, выходящей прямо на улицу. Он ногой придвинул стул к покрытому зеленой клеенкой столу и шмякнул на стол толстый журнал в картонной обложке, облизнул палец и перелистнул страницы, исписанные гладким круглым почерком.
— Жилье вам, стало быть, надо отыскать… — пробормотал он. — Сейчас я гляну, где-то тут у меня записано было…
— Мы уже нашли жилье, — быстро сказал Бюрократ. — Нам бы все остальное…
— Нашли? — Вахопулов поднял голову и пошевелил бровями. — Шустрые вы… Ну давай тогда ты первый и садись, очкарик.
Бюрократ уселся на стул напротив великана, а я спустился с крыльца и прислонился к деревянному столбу.
— О, Богдан! — раздался над самым ухом веселый голос Кортеса. Он стоял у соседней калитки, и вид имел изрядно помятый. — А выглядишь так, будто всю ночь дрых, завидую!
Калитка скрипнула, на улицу вышел зевающий Леннон. Он сфокусировал на мне мутный взгляд, и на его губах зазмеилась похабная улыбочка.
— Ну ты отжег, Боня! — он подошел ближе и хлопнул меня по плечу. — Здоров, мужик! А я уж боялся, что ты сбежишь! Как она верещала под тобой, аж до сих пор в ушах звенит!
Я открыл рот, но сказать ничего не смог. Беспомощно оглянулся и встретился взглядом с потемневшими глазами Натахи.
Глава 10. Первое блюдо из гранита науки
Леннон проследил за моим взглядом, понимающе хмыкнул и ткнул Кортеса в бок. Я молчал, мучительно придумывая, что бы такое сейчас сказать, чтобы не выглядеть идиотом. К щекам прилила кровь. Вот так подстава… Я еще раз посмотрел на Натаху, выражение лица которой быстро менялось. Непонимание-негодование-стыд-разочарование.
— Наталья! — зычным голосом позвал Вахопулов. — Пройдите сюда, барышня, будем вам рекомендательное письмо оформлять.
Натаха отвернулась и поднялась на веранду.
— Кстати, красавица моя, до меня докатывались слухи из Новониколаевска о ваших подвигах, — великан наклонился к Натахе и отечески потрепал ее по щеке. — Рад лицезреть вас в натуре, так сказать…
А меня просто размазало сразу десятком всяких противоречивых эмоций. Вот это подстава! Они что вчера, так нажрались, что у них случился
Все это пронеслось в моей голове за какие-то считанные секунды. Леннон держался за голову и прикрывал глаза от ярких солнечных лучей. Кортес набивал короткую трубочку. Блин, хорошо бы и эта утренняя встреча мне приснилась тоже…
Так и не придумав, как поступить, я сделал то единственное, что показалось мне наименее идиотским — пробормотал что-то о срочных делах и быстро скрылся между торговыми рядами Толкучего рынка.
— Эй, Лебовский! — донесся мне вслед голос Вахопулова. — Передавай Гезехусу, что Витте пусть сам решает, где ему работать!
Я остановился уже почти у самого университета. Прислонился спиной к морщинистой коре толстенного тополя. В висках болезненно колотился пульс. И это явно не от быстрого бега. Что я тут пробежал-то? Даже запыхаться бы не успел… В груди клокотала ярость. Бессмысленная и беспощадная. На Леннона с Кортесом, зачем-то решивших меня развести при Натахе. На себя, что позорно сбежал вместо того, чтобы разрулить ситуацию. На шлюшку Владу. Вообще непонятно почему. Ну нравится ей раздвигать ноги перед всеми подряд, кто я вообще такой, чтобы ее судить? Ангел безупречный нашелся, тоже мне…
Я сжал кулаки, развернулся и треснул правой рукой по дереву.
— Херню какую-то ты творишь, Лебовский, — пробормотал я.
Ладно. Я разжал кулак и посмотрел на свои разбитые до крови костяшки. Фигли теперь-то уже переживать? Все равно не представляю, что такого я могу сделать или сказать, чтобы не увидеть на лице Натахи то выражение. Это не я? Они меня с кем-то перепутали, дебилы бухие? Ну да, ну да, очень правдоподобно звучит…
Я медленно направился к кремовому зданию университета. Лучше порешаю проблемы, на которые могу хоть как-то повлиять.
На лужайке перед университетом сегодня было многолюдно. Несколько компании, расстелив на траве покрывала, сидели и лежали, листали книжки и тетради. Парней на первый взгляд было сильно больше, чем девчонок.
Я поднялся на крыльцо мимо сидящей на ступеньках еще одной компании. У этой был явный лидер — он вещал, остальные слушали. Интересно, почему вчера здесь почти никого не было?
А вот в холле было пустовато. Учебные занятия? Хорошая погода всех на улицу выгнала? Я пожал плечами я направился к лестнице. Так, что мне надо? Выяснить, как тут устроено обучение, понять, на какой курс я зачислен, или что мне нужно сделать, чтобы меня на этот самый курс зачислили. Разобраться с общагой, библиотекой, учебниками и расписанием.