Где деньги, мародер?
Шрифт:
Не сказал бы, что это меня как-то взбодрило, правда.
Тем временем, Соловейка подошла к стене из матового стекла, перегораживающей коридор. Вроде больничного отделения. Над дверью красовалась табличка «КАФЕДРА ДИНАМИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН». Она решительно открыла дверь. Незапертую, кстати. И с прежней скоростью устремилась дальше по коридору. За моей спиной дверь самостоятельно закрылась, хотя вроде бы никаких пружин или чего-то подобного на ней не наблюдалось.
Внутренняя часть кафедры разительно отличалась от всего остального университета. Во всяком случае, той его части, в которой я успел побывать. Паркетный пол в центре покрыт
Соловейка сделала быстрый жест левой рукой, и дверь распахнулась. Внутри царил уютный полумрак, источниками света были весело потрескивающий камин и восточного вида лампа из красного и зеленого стекла. Сама комната была похожа на охотничий домик или что-то в этом роде — каменная облицовка стен, над камином — козлиная голова. Здоровенный был козел, кстати. И рога такие… внушительные. Кроме того стены были украшены шкурой черного животного, идентифицировать которого я вот так сходу не смог, несколькими вычурными шпагами и саблями, старинным фитильным пистолетом и непонятной жестяной штукой, по форме похожей на кирасу, только без одного плеча. На ней было множество вмятин, темных отметин и цветных пятен неясного происхождения.
И еще было несколько стеклянных стеллажей, содержимое которых я рассмотреть не успел.
— Кащеев сообщил мне, что у тебя случился пробой, — Соловейка повернулась ко мне. — Значит тебе нужно как можно быстрее начать занятия. Иначе уже через неделю пробой протухнет, и нужно будет провоцировать его заново.
— Что? — недоуменно спросил я. Деловитый тон, никаких загадочных намеков или вопросов с подтекстом. Я ожидал другого, поэтому такое начало разговора слегка сбило меня с толку.
— Я непонятно выразилась? — кукольные брови удивленно поднялись. — Обучение магии нужно начинать сразу после пробоя, так эффективнее. Это выбор обычной специальности может потерпеть, а тонкие дисциплины — нет. Так что настраивайся на работу, Лебовский. Прежде всего, тебя нужно взять в библиотеке методичку «Базовые практики». А также три пособия — «Экстрасила пламени», «Тонкие течения водных струй» и «Искровая энергия». Что ты стоишь? Ты не собираешься записывать? Или ты думаешь, что я сама буду за тебя бегать по библиотекам?
— А… у меня нечем… — я похлопал себя по карманам.
— Предупреждение тебе! — Соловейка ткнула в мою сторону крохотным пальцем с длинным ногтем. — Ты прочитал правила обучения?
«Да блин! Долбаные правила! Когда бы я вообще их читал-то вообще?» — подумал я и сокрушенно покачал головой.
— Прочитать! И вызубрить наизусть! — Соловейка погрозила мне своим указующим перстом. — Бумага и карандаши на столе.
— А где… — начал я, но заткнулся. Просто я не сразу обратил внимание на ширму, за которой прятался обширный
— Прочитать, законспектировать и вернуть в библиотеку, — Соловейка прошлась вдоль комнаты, заложив руки за спину. — Теперь запиши «Лаврикова Садыкей Леонидовна». Записал? Очень внимательно к имени, она не терпит, когда его произносят с ошибками. Найди ее и запишись в максимально ближайшее время на занятия по эмоциональному контролю. Будет отнекиваться, скажи, что у тебя был пробой, нужно срочно. И что я попросила. Кстати, если ее увижу раньше, то скажу тоже. Теперь что касается твоего наставника…
Соловейка нервно побарабанила пальцами по стеклянной стене стеллажа. Я держал карандаш над листком бумаги и смотрел на нее.
— Нет, ничего, — Соловейка поджала губы. — Зубатов бестолковый болван. Может разве что научить тебя выпивку доставать из никоткуда, когда все лавки уже закрыты. Но это к магии не имеет ни малейшего отношения. В общем, обращайся к нему с вопросами, если хочешь, но лучше я подумаю кого-нибудь другого тебе назначить. Пиши. Стенды и полигон. Застолбить время, это в секретариате. Наверняка что-то подберут.
Я записывал. Она продолжала сыпать названиями книг, трактатов и томов, практическими пособиями и фамилиями инструкторов и преподавателей. В определенный момент я просто перестал забивать себе голову этими данными, решив, что карандаш отлично справится с функциями памяти. А разберусь со всем этим по ходу дела.
— Можешь идти, — сказала Соловейка и повернулась к камину.
— Это все? — спросил я. И никакого допроса? Никакой настольной лампы в лицо или чего-то подобного? Никакой попытки перевербовать?
— У тебя ко мне какие-то вопросы, Лебовский? — Соловейка внимательно посмотрела на меня.
— Эээ… Наверное, пока нет… — пробормотал я.
— Тогда шагай отсюда, у меня и без тебя дел по горло! — заявила она и устроилась на кресле за своим письменным столом. — А! Нет, подожди! Наведайся к Азамату Львовичу, это наш доктор.
— Зачем? — спросил я.
— Провериться на стыдные болезни, конечно! — ее глаза зло сверкнули. — Или тебя в Петербурге не учили, что если совать свои части тела в не очень надежные места, то можно заработать сифилис, гонорею и прочие мерзкие заболевания?
— Но я же… Я вроде не… — и тут я почувствовал, как жар приливает к щекам. Ну да, конечно, как я мог забыть! Замечательные друзья-мародеры растрепали всему университету о моих ночных подвигах. В которых я не участвовал, но кому теперь это интересно? Я не стал доказывать Соловейке, что я тут ни при чем, что все это просто дурацкие сплетни, и ни в кого я ничего не совал. Просто кивнул. Сложил бумажку, сунул ее в карман и направился к выходу.
Фух. Как-то все сильно лучше прошло, чем я опасался. Хотя, с другой стороны, а почему Соловейка вообще должна была меня как-то допрашивать и вербовать? Я вроде пока не то сокровище, из-за которого нужно устраивать межведомственную войну на всех фронтах. У Кащеева были свои резоны перетягивать меня к себе, скорее всего, никаких особых тайн там нет. Ну, новичок. Может быть, потом пригодится. А у Соловейки с ним свои дела, которые ко мне тоже не имеют никакого отношения… В общем, расслабься уже, Лебовский! Никому ты нахрен тут не сдался. Не найдешь денег — выкинут зимой на мороз, пойдешь работать подмастерьем к младшему выгребытелю говна из общественных сортиров.