Где деньги, мародер?
Шрифт:
— А почему ты в такой одежде? — спросил я, чтобы отвлечься от немедленно возникшем в голове образе ее голых бедер. — Ты монахиня?
— Нет, — она обернулась на меня и улыбнулась. — Воспитывалась в приюте при монастыре. И батюшка согласился на мое обучение в университете, только если я буду носить одежды, не искушающие к блуду. Вот я и слушаюсь по мере сил.
— Хитро, — я хмыкнул.
— Вот, мы пришли, — она остановилась в очередном закутке с маленьким столиком. Феодора подошла ко мне вплотную и потянулась к полке где-то за моим плечом. — Вот эта… Теперь пособия. Посторонись, пожалуйста… —
В этот момент где-то совсем рядом хлопнула дверь. Феодора приникла к щели над книгами.
— Это твои, — прошептала она. — Мародеры.
Я тоже посмотрел за стеллаж. Там была небольшая комната с почти таким же длинным столом, как и в холле. В центре топтался незнакомый мне здоровенный парень, а рядом с ним — второй. Которого я смутно помнил. Кажется, он участвовал в той злополучной вечеринке.
— Идут сюда, — прошептала Феодора. Быстро села на стол и притянула меня к себе и обхватила ногами. Выгнулась, прижимаясь всем телом и зашептала прямо в ухо. — Если застанут нас мило беседующими, то у тебя будут неприятности. А Ярослав Львович просил о тебе позаботиться. Мародеры считают, что с карателями можно уединяться только с одной целью. Так что…
Она куснула меня за мочку уха, и прижалась губами к моим губам.
Глава 12. Не все домовые одинаково полезны
Мозг мне снесло, конечно же, начисто и моментально. Где-то там, на задворках сознания, я, конечно, изо всех сил орал себе, чтобы я не увлекался, что это же Феодора, хитрая сучка, правая рука интригана Кащеева, о которой даже он сам его предупреждал, что надо быть осторожнее. И что вот буквально только что случилась херня, из-за которой ты все утро, между прочим, Лебовский, переживаешь! Тебе бы сначала отмыться от той истории, прежде чем…
Короче, тело этот бубнеж категорически не слушало. Руки сами собой потянулись сжали податливое гибкое тело, в ушах зашумело, от сладкого долгого поцелуя сносило крышу. Ее колени сжимали мои бедра, я сорвал дурацкий монашеский платок с ее головы, и светлые волосы, пахнущие сиренью, рассыпались по плечам. Ее шаловливые пальцы скользнули под ремень моих брюк, и чтобы не застонать, мне пришлось укусить ее за нижнюю губу. В какой-то момент я даже забыл, что вообще-то это спектакль…
— Это что еще за дела тут?! — чья-то сильная рука сграбастала меня за пиджак и оттащила от Феодоры. — Ты охренел что ли, недомерок?!
Я инстинктивно увернулся от летящего мне в голову здоровенного кулака. Феодора не спешила сводить колени, так что у успел заметить, что отсутствие белья под монашеской робой мне не почудилось.
— Ты кто такой? Чего лезешь к моей девушке?! — здоровяк навис надо мной. Он был меня выше головы на две, не меньше. И шире раза в полтора.
— Йован… — нежным голосом пропела Феодора.
— А ты молчи, шлюшка! — рыкнул он в ее сторону. —
— Йоооован, ты же знаешь… — Феодора медленно свела ноги и опустила их на пол.
Йован попылася ухватить меня за грудки, но я не уклонился.
— Это Лебовский, я его знаю, — сказал вдруг второй мародер. — Он вчера Владу отодрал так, что она до сих пор ходить не может.
— Ах этот Лебовский! — Йован замахнулся. — Ты бы хуй свой в штанах держал, абитура!
— Не надо, Йован, пожалуйста… — Феодора повисла на руке у Йована, по ее гладким щекам полились слезы.
— Как она может быть твоей девушкой, она же каратель? — Я воспользовался моментом и выскользнул из тупика. Правда, там еще оставался второй мародер, но он пока что агрессии не проявлял и вообще держал руки в карманах. — Или это неточное правило?
— Ну-ка стой! — Йован рванулся за мной, Феодора, на лице которой волшебным образом высохли слезы, быстро подставила ему подножку. Совершенно незаметно. И он со всего маху грянулся об пол, я еле успел отскочить. И налетел спиной на второго мародера.
— Что это такое вы здесь устроили? — раздался строгий голос Синильги Азаматовны. — Немедленно убирайтесь из библиотеки. — Йован Драганов, я напишу Сольвейг Павловне записку, чтобы она тебя наказала. Лебовский…
Ее темные глаза остановились на мне. А я подумал, что она чертовски похожа на Талтугу. Прямо как будто старшая сестра. Впрочем, я никогда не мог по-настоящему отличить друг от друга монголоидные лица. Они все мне казались похожими…
— Простите, Синильга Азаматовна, — Феодора вежливо склонила голову и быстрым шагом выскочила из нашего закутка. Хлопнула дверь.
— А вы чего ждете? — воскликнула библиотекарша. — На улице выяснять отношения, ясно вам? А сюда только по делу приходите!
Йован тяжело поднялся с пола, зло зыркнул на меня и тяжелыми же шагами направился к выходу. Чтобы пропустить этого бугая мимо себя, Синильге Азаматовне пришлось повернуться боком. Я сначала сделал шаг в сторону выхода, потом замер, вернулся к столу и подобрал с пола свои рассыпавшиеся учебники.
Разумеется, здоровяк меня ждал у входа. Не то, чтобы я рассчитывал, что пока библиотекарша записывает мои книги, Йован пойдет по своим делам. Драки с ним я не боялся. Он, конечно, здоров как бык, но в этом как раз и есть его основная проблема. Здоровенным от рождения парням гораздо реже приходится драться, чем тем, кого ростом и массивностью природа обидела. Кроме того, я уверен, что он не служил два года в военной разведке…
— Ну что, Лебовский, теперь поговорим? — он криво ухмыльнулся, сжимая и разжимая кулак, размером едва ли намного меньше моей головы.
— Да как скажешь, болгарин, — сказал я, пожав плечами.
— Я серб! — прорычал он.
— А какая разница? — я с самым наивным видом улыбнулся. Но готовы был отскочить, если этот великан решит на меня броситься прямо здесь.
— Ах ты мелкий говнюк! — Йован тяжело задышал, глаза его налились кровью.
— Почему говнюк-то? — хмыкнул я. — Разве ты не должен называть меня, скажем будала или шупак?
Собственно, слова «дурак» и «мудак» составляли весь мой сербский лексикон.