Где ты теперь?
Шрифт:
— Лучше бы тебе заткнуться, — перебил бродягу Боб Гейлор, — Если бы ты отдал нам находку хотя бы в субботу, все могло пойти по-другому.
Помимо обычной косметики, какую носит с собой любая молодая женщина, детектив извлек визитную карточку. Она принадлежала Нику Демарко — там был указан адрес и номер телефона его роскошной мансарды. А на обратной стороне визитки Демарко написал: «Лизи, я могу открыть для вас дверь в шоу-бизнес и буду рад это сделать. Позвоните мне. Ник».
56
С довольной улыбкой
— Я знал, ты заплатишь мою цену, Дуг, — сказал Олсен.— А то все молол какой-то вздор, дескать, тебе не нужен мой дом.
— Он действительно мне не был нужен. Я просто хотел его получить, — спокойно ответил Твайнинг, — Хотя мог бы обойтись и без него.
— И лишиться такого перекрестка? И лишиться такого вида? А может, позволить мне продать его тому, кто возвел бы на этом месте очередной тупой небоскреб, так что твоим богатеньким клиентам пришлось бы смотреть из западных окон на кирпичную стенку? Да брось ты.
Твайнинг взглянул на своего адвоката.
— С этим все?
— Полагаю, да, сэр.
Твайнинг поднялся.
— Что ж, Дерек, наверное, мне следует тебя поздравить.
— Почему бы и нет? Двенадцать миллионов долларов за участок сто на пятьдесят футов с полуразрушенным домом, за который сорок лет назад я выложил пятнадцать тысяч? Вот что значит инфляция, — Олсен больше не улыбался злорадно, — Если тебе от этого станет легче, знай, твои деньги пойдут на благое дело. Куча детишек из Бронкса, кому не повезло жить в твоих элитных домах с наворотами и ездить летом в Хэмптоне, теперь смогут играть в парках Дерека Олсена. Итак, когда ты собираешься снести дом?
— Экскаватор с шаром будет там в четверг утром. Пожалуй, я сам сяду в кабину. Я еще не забыл, за какие рычаги дергать.
— Приеду посмотреть. Пока, Дуг, — Олсен повернулся к своему адвокату Джорджу Роденбургу. — Ладно, пошли отсюда, — сказал он, — Можешь угостить меня ужином пораньше. А то я от волнения почти ничего не съел за обедом. И пока мы будем ужинать, я позвоню своему племяннику и Говарду и расскажу, что произойдет в четверг утром. А еще сообщу им, что выручил на этой сделке двенадцать миллионов долларов, которые пойдут на устройство моих парков. Жаль, не увижу их лиц. У обоих может случиться инфаркт.
57
После разговора с Крамерами я вернулась на Саттон-плейс, прошла мимо фотокамер со вспышками, поднялась наверх и наскоро побросала вещи в сумку. Надев самые большие темные очки, какие только сумела найти, на пол-лица, я снова спустилась в гараж и на этот раз взяла машину мамы, чтобы обмануть журналистов. Потом, понадеявшись на Всевышнего, что не попаду в аварию, я на полной
Разумеется, я не могла быть точно уверена, но когда я свернула на Девяносто шестую, а затем на шоссе ФДР, то никакого телевизионного фургона в пределах видимости не было. Шоссе, по которому я ехала на север, конечно, носило имя президента Франклина Делано Рузвельта. Это навеяло мысли об Эллиотте. Я похолодела, подумав, что если Мак виновен во всех этих преступлениях и будет пойман, то затем последует многомесячное обсуждение этой сенсации в СМИ, а потом громкий суд. У Эллиотта много высокопоставленных клиентов. Я знаю, он любит маму, но захочет ли он быть связанным с подобной шумихой? Если бы он был женат на маме, захотелось бы ему увидеть ее фотографии во всех желтых газетах, освещающих суд?
Сейчас он выступает как ее защитник, но долго ли это продлится? Будь жив отец, при подобном развитии событий он встал бы на сторону Мака, я точно знаю, он свернул бы горы, чтобы добиться статьи о невменяемости. Я вспомнила, как Эллиотт часто повторял анекдот о Рузвельте — когда тот выбрал республиканку в качестве хозяйки приема, пока Элеонора была в отъезде, и все потому, что в Гайд-парке не нашлось демократки, равной ему по социальному положению. Интересно, как бы повел себя Рузвельт или Эллиотт, если бы рядом с ним жила мать осужденного серийного убийцы? То, какой оборот принимает дело, заставляет меня думать, что Эллиотт предложит маме «быть просто друзьями».
Влившись в поток машин на Кросс-Бронкс, я попыталась отбросить все мысли и сосредоточиться на вождении. Когда движение замедлилось настолько, что мы едва ползли, я сделала несколько звонков и забронировала место на последнем пароме из Фалмута в Винъярд. Потом дозвонилась до гостиницы в Чаппаквиддике и забронировала номер. После чего отключила мобильник. Не хотелось ни с кем говорить.
Когда я прибыла на остров и поселилась в гостинице, часы показывали почти половину девятого. Измотанная, но все еще взволнованная, я спустилась в бар и заказала гамбургер с двумя бокалами красного вина. Затем, вопреки всем здравым медицинским советам, я приняла таблетку снотворного, найденного в тумбочке у мамы, и легла спать. Проспала я двенадцать часов без перерыва.
58
В половине пятого Ник Демарко сидел у себя в городском офисе, когда зазвонил телефон. Не вдаваясь в подробности, капитан Ларри Ахерн попросил его немедленно прибыть в участок. Ник, у которого внезапно пересохло во рту, не возражал. Едва повесив трубку, он сразу набрал номер своего адвоката Пола Мерфи.
— Я сейчас же выезжаю, — сказал Мерфи.— Встретимся там, в вестибюле.
— У меня идея получше, — сказал Ник.— Я все равно собирался уйти через пятнадцать минут, а значит, Бенни, видимо, уже курсирует по кварталу. Я позвоню тебе из машины. Мы сделаем крюк и заберем тебя.