Где ты?
Шрифт:
Она с силой притянула к себе его голову и жарко поцеловала в губы, потом так же резко его оттолкнула и, не говоря больше ни слова, пошла к самолету. В конце прохода она процедила сквозь зубы:
— Последнее приглашение!
Гондурас сотрясали отголоски возобновившихся в Никарагуа боевых действий. Ходили тревожные слухи, что вооруженные группировки повстанцев могут перейти границу. Самая нищая страна Центральной Америки не выдержала бы еще одного катаклизма. Присутствие Корпуса Мира хоть как-то ободряло население. Если бы ожидалось что-нибудь серьезное, Вашингтон бы их эвакуировал. Начало зимы принесло с собой новые разрушения. Все,
В середине ноября Филипп повез Мэри на уикенд на остров Мартас-Винъярд. Долгая прогулка в сумерках вывела их на берег океана в тот самый момент, когда мимо проплывали киты. Они уселись на песок и, обнявшись, любовались огромными животными. С наступлением темноты откуда-то появились тучи, и это заставило их в спешке вернуться в отель.
Гром и молнии разрывали небо над домиком Сьюзен. Она больше не искала ничьих объятий, лишь сон желая обрести в постели, но тщетно: он покинул ее.
Три недели спустя, в начале декабря, в Никарагуа отменили военное положение, и Гондурас смог вздохнуть спокойно.
На Рождество Филипп с Мэри отправились на каникулы в Бразилию. С высоты 10 000 метров Филипп, прильнув к иллюминатору, пытался представить себе побережье, вырисовывающееся под пеленой облаков. Где-то там, под крылом самолета, железная крыша маленького домика укрывала прикованную к постели Сьюзен: она слегла под Рождество и проболела целый месяц.
С первыми днями февраля вернулось солнце. Его лучи развеяли тоску Сьюзен: на душе у нее потеплело. Вот уже неделя, как она была на ногах и понемногу возвращалась к жизни. Ее болезнь «от переутомления», как говорили в деревне, всем пошла на пользу. Крестьяне взяли на себя руководство складом, несколько женщин вели занятия в школе и работали в медпункте, а молодежь по очереди занималась развозом продуктов. Поделив между собой работу, которую обычно выполняла Сьюзен, жители деревни стали принимать активное участие во всех делах, и это их сплотило. Сьюзен проходила мимо яслей на главной улице, когда ее окликнул почтальон и вручил письмо. Оно было отправлено из Манхэттена 30 января и шло почти две недели.
29 января 1979 года
Сьюзен,
я только что вернулся из Рио. Дважды пролетая над твоей страной, я представлял себе, что мы пролетаем над твоим домом и я вижу тебя, стоящую на пороге. Как так вышло, что я ни разу к тебе не съездил? Может, просто потому, что и не нужно было приезжать, потому что ты не хотела или потому, что мне никогда не хватало на это смелости… Хотя ты так далеко от меня, ты по-прежнему остаешься самым близким мне человеком, поэтому, как бы странно тебе это ни показалось, но ты — первая (чуть было не написал «из моей семьи») , кому я должен это сообщить: я женюсь, Сьюзен. В новогоднюю ночь я сделал Мэри предложение.
Церемония состоится в Монтклере 2 июля. Приезжай, прошу тебя. Впереди еще целых полгода, так что у тебя будет время все устроить, на
Сьюзен аккуратно сложила листок и убрала в карман рубашки. Она подняла голову к небу и стиснула губы так крепко, что они побелели. И пошла назад. Вернувшись на несколько шагов, она медленно вошла в помещение яслей.
Сьюзен вот уж в который раз перебирала в единственном своем шкафу юбки и рубашки, соображая, что же ей взять с собой в Монтклер; в это время Филиппу продавец предлагал уже по меньшей мере двадцатую по счету модель галстука-бабочки.
Сьюзен захлопнула дверь своего дома, а Филипп вышел от портного, держа в руках коробку с парадным костюмом.
Один из крестьян повез ее на аэродром, откуда на маленьком самолетике ей предстояло добраться до Тегусигальпы, и плевать, если крылья этого самолета окажутся красно-белыми, ведь столько воды уже утекло под мостами Гондураса. Пока она ехала на аэродром, Филипп в сопровождении Джонатана, своего коллеги и будущего шафера, направлялся в парикмахерскую.
Сьюзен смотрела в иллюминатор на речку, сверкающую далеко внизу; Филипп из окна «бьюика» разглядывал прохожих на улицах Монтклера.
Он ходил по церкви из угла в угол, напряженно дожидаясь, когда ему подтвердят, что все готово к завтрашней церемонии; она мерила шагами терминал аэропорта Тегусигальпы, ожидая посадки на «бо-инг», вылетавший во Флориду с четырехчасовым опозданием.
По традиции ночь накануне свадьбы он должен был провести отдельно от Мэри, и Джонатан высадил его у роскошного отеля, где родители сняли для него номер. Она села в самолет, и ее «боинг» уже поднялся над облаками.
Она поужинала в самолете; он хотел лечь пораньше и перекусил прямо в номере, сидя на кровати.
Она прилетела в Майами и прилегла на скамейку в терминале «Истерн Эйрлайнз», намотав на руку лямку своего здоровенного рюкзака цвета хаки. Он выключил свет и попытался уснуть. Последний самолет до Нью-арка уже улетел, и она уснула.
Ранним утром она зашла в туалет аэропорта и замерла перед большим зеркалом. Потом умылась и попыталась причесаться. Он почистил зубы перед зеркалом в ванной комнате, умылся и тщательно пригладил волосы рукой.
Она еще раз окинула себя взглядом и, скептически скривив губы, вышла из туалета. Он вышел из номера и направился к лифтам.
Она зашла в кафетерий и заказала большую чашку кофе. Он встретился с друзьями возле гостиничного буфета.
Она попросила официанта принести ей сладкую булочку; точно такую же он положил на свою тарелку.
Незадолго до полудня он поднялся к себе в номер, чтобы подготовиться к предстоящей церемонии. Сьюзен протянула стюардессе посадочный талон.
— У вас на борту случайно нет парикмахерской?
— Прошу прощения, мисс?
— Посмотрите на меня: я прямо с самолета иду на свадьбу! В таком виде меня пустят разве что через черный ход!
— Проходите, пожалуйста, мисс, вы задерживаете очередь.
Сьюзен пожала плечами и двинулась вверх по трапу. Филипп достал из шкафа висевший на плечиках смокинг и сдернул с него пластиковый чехол. Извлек из белой картонной коробки рубашку, развернул ее; Сьюзен задремала в кресле, уткнувшись головой в иллюминатор.