Ген поиска
Шрифт:
— Но ведь по форме это те же самые драгоценности! — выпалила я первую пришедшую мне на ум мысль. — Я ведь их так тщательно разглядывала, в руках держала! Мыла…
— Мыли? — удивленно захлопал на меня глазами Аксенушкин. — Позвольте узнать, зачем?
Я что-то пробормотала насчет того, что драгоценности испачкались, не желая признаваться, что заподозрила почтенное кумпанство — или заказчика ожерелья — в желании отравить Марину.
— Испачкались! — воскликнул Аксенушкин. — А как вы их помыли?! — у него даже глаза вылезли
— Обыкновенно, горячей водой с мылом… — я уже подозревала, что говорю что-то не то.
Ювелир аж схватился за сердце и упал на оттоманку рядом с шефом, едва не сев на его хвост. Точнее, он бы и сел, но шеф вовремя успел отдернуть эту важную часть своего организма.
— Горячей водой! Рубины! Господи, до чего я дожил… — он вытащил из кармана платок и начал обтирать лысину. — Впрочем, если драгоценности уже успели подменить к тому времени… — парадоксально, но на этих словах он слегка повеселел, словно то, что настоящий гарнитур не подвергался мытью, слегка примирило его с его бесследным исчезновением.
— Нет, то, что я мыла, было совсем другого цвета, — сказала я. — Я тоже заметила, что оттенок другой, но подумала, что это из-за освещения.
— Все пропало! — ювелир схватился за голову.
— Постойте, это по-прежнему чересчур, — недовольно заявил Мурчалов. — Вам что-то показалось издалека… может быть, Анна права, и свет в самом деле падал по-другому, ничуть не удивлюсь! А вы из-за этого хотите перебаламутить всю свадьбу, можно сказать, превратить в скандал главное событие светского сезона!
— Я тоже думаю, что драгоценности подделка, — вдруг сказал Волков, о котором я успела позабыть. — Как раз хотел сказать об этом Ане… Анне Владимировне.
— Ты успел стать специалистом по драгоценностям? — изумилась я.
Конечно, у нас в Высшей инженерной школе есть и горный факультет, но я была уверена, что Эльдар учится совсем на другом отделении!
— Нет, — он мотнул головой. — Просто… Аня, Василий Васильевич, вы ведь помните, что я до последнего времени работал лаборантом в команде Сергея Игнатьевича?
Сергей Игнатьевич Копылов — криминалистический эксперт ЦГУП, я с ним сталкивалась пару раз во время разных дел. Шеф, само собой, сталкивался чаще. Он как-то рассказал мне, что Копылов, фактически, создал отдел криминалистической экспертизы в ЦГУП с нуля — до него в Необходимске никто этим не занимался. А может быть, он и во всем мире был пионером: в Галлии пробовали создать нечто подобное, но там упор делали на тщательные замеры места преступления, а не на анализ. Давние традиции криминальной экспертизы существовали и в Каганатах — я читала об этом в каком-то журнале, — но там для этого не гнушались привлекать медиумов и эзотериков.
А у нас Копылов поставил все на строгую научную основу, собрав под крыло представителей разных профессий. Волков трудился у него стажером, потому что Копылов ценил его умение разбираться
— Допустим, помню, — неохотно проговорил Мурчалов.
— Я пытался подойти к невесте, чтобы поздравить ее, еще до церемонии. И в какой-то момент оказался довольно близко. Поздравить не сумел, но заметил, что мочки ушей у нее раздражены. Это аллергия.
Сказав это, он замолчал и уставился на шефа.
— Допустим, на золото, и что? — раздраженно проговорил Мурчалов. — Аллергия на золото ничего не доказывает! Зато она хорошо объяснила бы, почему Марина Бикташевна не носит драгоценности!
— Со всем уважением, хозяин, это объяснило бы, почему она не носила драгоценности до сего дня, — неожиданно вступил Прохор. — Молодой человек прав, это улика.
— Ну-ка, объясните, — настроение шефа явно падало с каждой секундой. Кажется, на сей раз его больше задевало, что он не знает какой-то факт, известный всем остальным.
Я этого факта не знала тоже, но меня такая ситуация не расстраивала, поскольку я к такому привыкла.
— От чистого золота ни у кого не бывает ни высыпаний, ни раздражений, — сообщил Прохор уважительным тоном. — Это вам любой профессионал скажет. А вот золото низкой пробы, по существу, сплав, куда подмешивают всяческие добавки, и в самом деле может беспокоить уши и шеи нежных дам!
— Аллергия на никель, — кивнул Волков. — Случается. Не только у дам, кстати, и нежность кожи тут ни при чем, мне Иванова рассказывала. У нас было такое дело… — он поморщился, как будто вспомнил о чем-то неприятном.
Светланой Ивановой звали еще одного члена команды Копылова. Отчества ее я так и не узнала: девушка была противницей условностей, совсем как Адель.
— М-да, — пробормотал Мурчалов. Теперь, когда до него донесли новые сведения, он немедленно построил логическую цепочку. — Вы правы, Ореховы не стали бы заказывать что-то из дешевого сплава. А если у нее началась аллергическая реакция, да еще так быстро, это и впрямь означает, что сплав оставляет желать много лучшего.
— И особенно не стала бы этого делать Татьяна Афанасьевна! — подхватила я. — А ведь украшения пришли от нее!
— Этот гарнитур заказывала вовсе не Татьяна Афанасьевна, — возразил Аксенушкин, который совсем пал духом и скукожился на оттоманке, засунув сложенные ладони между коленей. — Его заказали от имени Марины Бикташевны. И вы правы, никеля в нем не было — семьсот пятидесятая проба с добавлением серебра и платины для прочности!
— Получается, даже дороже, чем чистое золото? — дотошно спросил шеф.
Аксенушкин уныло кивнул.
Мы переглянулись.
— Так, — произнес шеф. — Похоже, Аня, на этой свадьбе вам все же повеселиться не удастся. Видят все, у меня были самые благие намерения! Но мне понадобится ваша помощь уже в самое ближайшее время.