Ген поиска
Шрифт:
А пригородные поезда! Казалось бы, ничего особенного, но помню, как меня поразило в детстве, когда их только ввели, что теперь до самых дальних границ нашей области можно доехать за считанные часы!
Поезда делают мир ближе, подумала я тогда. Я и сейчас так считаю.
И еще, окутанные клубами пара, они немного похожи на пароходы. Некоторым тяжело выносить этот запах, а мне он скорее нравится, хотя глаза начинают слезиться, и, если ты торчишь на перроне долго — например, зарисовываешь людей, — лучше дышать через
Но в этот раз мы не собирались задерживаться. Мы торопились на вполне конкретный сарелийский поезд — «потому что у нее родственники в Кливяти», как сказал шеф.
Кливять — один из ближайших к нам сарелийских городов; оттуда многие едут в Необходимск на заработки.
Поразительно, как Мурчалов уже успел разузнать эти подробности! Я вот не знала. Но я ведь с преступницей общалась мало. А Марине рассказать про наши подозрения, несмотря на обещание, не успела: уж больно быстро мы собрались и поехали.
Я думала, что на вокзале шеф первым делом побежит на перрон, чтобы вылавливать мошенницу. Но вместо этого он отправил поехавшего с нами Антона в кассу, велев купить билеты на себя, меня и Орехова, который, разумеется, также поехал с нами.
«Если не будет в первый класс, купите во второй или в третий, куда получится, — напутствовал его шеф. — И нагоняйте нас как можно скорее».
Только я хотела спросить Мурчалова, зачем, как Орехов произнес:
— Это чтобы иметь возможность сесть в поезд? Умно.
— Или схватить ее, если поезд успеет тронуться, — ответил Мурчалов.
— В последнем случае Антону лучше бы брать билет на себя, — Орехов приподнял брови. — Я не собираюсь уезжать из города в день своей свадьбы. Марина и так уже показала удивительное присутствие духа, но я могу позволить себе еще максимум полчаса отлучки.
От дома Ореховых до вокзала мы домчали на личной ореховской карете минут за десять. То есть у него осталось еще двадцать минут. Разве успеешь за это время во всем разобраться?
Но, решила я, очень хорошо, что он не бросает Марину. А то я уже начала за нее опасаться — не опрометчиво ли она связала свою судьбу с этим семейством? Никифор, может быть, и выглядит как идеальный жених, но в конечном счете для него его семейство, его престиж и доброе имя важнее всего. Возможно, даже важнее чувств его молодой жены. Или все-таки нет?
— Да, прошу прощения, распорядился, не подумав, — проговорил Мурчалов. — Но, если вас это утешит, я не думаю, что у кого-то из нас возникнет надобность использовать эти билеты.
— Отрадно слышать, — кивнул Орехов.
Хорошо быть богатым! Билеты в первый или даже второй класс недешевы, а они так спокойно об этом рассуждают…
Мы двинулись вдоль поезда, заглядывая в окна. Я недоумевала, как Мурчалов собирается искать нашу преступницу в общем вагоне, но оказалось, что в этом не было нужды: психологический этюд шефа оказался верен, и свою добычу
Породистый профиль Юлии Макаровны четко выделялся в одном из окон. Она принарядилась: никогда еще я не видела у нее такой авантажной шляпки и такой красивой кружевной накидки.
Платье, правда, было то же самое, в котором она присутствовала на свадьбе… ну, насколько я успела разглядеть.
Увидев нас на перроне через стекло, Юлия Макаровна переполошилась. Вскочив, она сделала какое-то движение в сторону двери, выходящей на перрон — похоже, заперла ее на щеколду. Я бросилась к этой двери, чтобы подергать ее за ручку: точно, так и есть! Заперта!
Бывшая коллега Марины, однако, на достигнутом не остановилась: ну правильно, до отправления поезда оставалось еще тринадцать минут, если верить часам на перроне, за это время мы бы уж успели как-нибудь проникнуть к ней в поезд. Юлия Макаровна кинулась к двери, которая вела в проходной коридор, ведущий вдоль другой стены вагона. Оттуда можно было попасть в общие вагоны и в другие купе.
— Окно! — воскликнул шеф, сноровисто перебираясь из сумки ко мне на плечо. Между прочим, довольно больно: когти шеф стачивает, но никогда не стрижет. — Открывайте!
Охваченная азартом погони, я уже и сама догадалась до того же самого: схватив скобу купейного окна, резко дернула его вниз. Из купе на меня пахнуло ароматом дорогих духов — сколько же она их извела?..
Шеф тут же спрыгнул с моего плеча внутрь, но больше ничего сделать не смог: Юлия Макаровна уже выскочила в коридор и захлопнула дверь за собой, шеф при всем желании не мог дотянуться до ручки.
Хотя…
В некоторых поездах есть еще дополнительные педальки снизу для генмодов, которые служат вместо ручек. Если тут есть такая…
Наверное, педалька была, потому что шеф как-то открыл дверь и ринулся в погоню. Я, правда, не видела, как именно он это сделал, поскольку была занята тем, что перепрыгивала через подоконник открытого окна в купе. Стоило двигаться быстрее, но меня задержал шефов саквояж: все никак не могла понять, куда его пристроить.
— Барышня! Что вы делаете! — закричал мне вслед один из проводников, кто-то — то ли он, то ли полицейский на перроне — засвистел в свисток.
— Аня! — крикнул и Орехов. Наверное, он хотел посоветовать мне не действовать так опрометчиво и подобраться через соседний вагон, раз преступница все равно побежала туда.
Но поздно: я уже была в купе! Затем выскочила во вторую дверь, которую шеф предусмотрительно оставил для меня открытой, и еще успела увидеть пушистый хвост Мурчалова, исчезающий за дверью тамбура в конце коридора.
Бегаю я быстрее шефа — все же ему не следует так налегать на разносолы Антонины, — поэтому догнала его уже в следующем вагоне. А вместе с ним, к счастью, и Юлию Макаровну.