Ген поиска

Мадоши Варвара

Я рысью вернулся в студию, куда уже прошли Аня и Прохор. Как я уже сказал, коты близоруки, но, вспрыгнув на стол, я оценил состояние Аниной внешности, чего не мог сделать в полутемной прихожей: похудела, осунулась. И растрепанные волосы, а также мазки краски на щеках тут не при чем. «При чем» недосыпание и недоедание!

Так плохо она выглядела только тогда, когда вернулась из лап вампирского культа!

(Кстати, я до сих пор зол на Вильгельмину за то, что она так подставила Аню, и не преминул бы ей отомстить, если бы ее собственная неосторожность не стоила

бы сыщице краткой отсидки в камере.)

— Очень рада вас видеть, шеф, — сказала Аня тусклым голосом.

— Анна, — сказал я укоризненно, — а вот я очень не рад вас видеть! Точнее, был бы рад, если бы вид был более отрадным. Чем вы так заняты, что не находите времени на сон, еду и заботу о своей среде обитания?

— Я на все нахожу! — запротестовала Анна. — Я просто не успела умыться как следует, горячей воды не было, и еще сменное платье… — она замерла.

— Горячей воды не было, потому что вы, скорее всего, не включили колонку, — вздохнул я. — А платья вы забыли отдать в прачечную, не так ли?

— Нет-нет, — запротестовала Аня, — я как раз отдавала, вот и квиток…

Она не глядя залезла рукою под стопку бумаг на столе (совсем рядом со мною) и достала характерную желтую квитанцию. Нахмурившись, уставилась на нее.

— Вот, пожалуйста, во вторник… — сказала она. — Двенадцатого.

— А сегодня пятница двадцать второе, — припечатал я. — В самом деле, Анна! Можно ли так себя запускать?

— Да я не запускаю! — снова возразила она. — Я просто немного забежала вперед графика! Очень уж задача интересная! Вот посмотрите! — и она махнула рукой в сторону мольбертов.

Я сощурился. Мне было ясно одно: мольберты были большие, и на стоявших на них картинах изображалась панорама Необходимска со стороны реки Неперехожей. Причем, насколько я понимал, разные части города, так что если повесить их все рядом, панорама вышла бы полной. Впрочем, была в них какая-то неуловимая дисгармония…

— Это виды города днем, на закате и в лунном свете? — спросил Прохор. Голос его звучал странно, словно бы сдавленно. Я поглядел на камердинера с удивлением.

— Задумано так, — с досадой бросила Анна. — Чертов… прошу прощения… этот гребанный лунный свет никак мне не дается! Как я ни экспериментирую с красками…

— Анна Владимировна, знаете что? — серьезно проговорил Прохор. — Мне кажется, мы с хозяином зря к вам пришли. Прошу прощения за то, что прервали. Наше дело не настолько важно, чтобы…

— Прохор! — возмутился я. — О чем это ты?!

Мой камердинер с многолетним стажем уставился на меня почти с жалостью.

— Василий Васильевич, — проговорил он проникновенно, — пожалуй, нам правда стоит уйти… Разве что прислать Анне Владимировне горничную из агентства и корзинку с готовой едой. Думаю, с пустяковым похищением картины вы сами разберетесь!

— Похищение картины? — Анна явно заинтересовалась. — Что за картина?

— Я-то разберусь, — сообщил я Прохору, — но вот Анне явно нужно отвлечься!

А Анне сказал:

— В том-то и дело, что картина ваша. Ее похитили с подпольного аукциона. Называется «Девушка

в розовом саду», куплена купцом Кахетьевым.

— А! Помню такую, — лицо Анны прояснилось. — Ее украли? Надо же! А мне казалось, она неудачная. Даже боялась, что заказчик ее не возьмет, хотела ему скидку сделать. Но взял, как ни странно! А его дочка, которой портрет, тоже осталась довольна.

— Ее не просто украли, — сказал я. — Ее подделали. Владелец был даже не в курсе кражи. Не хотите проконсультировать меня по этому делу? Я, разумеется, вашу работу оплачу.

— Конечно, хочу! — живо воскликнула Аня.

Прохор — вот странно! — страдальчески заломил брови. Поглядев на него, Аня улыбнулась.

— Не волнуйтесь, Прохор Прохорович, мне правда нужен перерыв. Застрял у меня этот лунный свет, никак не идет… Все-таки не дается мне масло. Заняться расследованием сейчас самое время!

— Отлично, — сказал я. — Тогда, Анна, идите мыться… А ты, Прохор, возьми у нее квитанцию и сходи получи ее платья, чтобы ей было, во что переодеться. Надеюсь, их пока еще не отдали на благотворительность!

* * *

Когда я заявил Прохору, что ему придется дожидаться лицензии в одиночку, мой верный слуга только философски пожал плечами и сообщил, что он не собирается ждать меня до вечера или разыскивать по всему городу. Мол, если сильно задержусь, придется мне возвращаться домой самостоятельно, причем без денег, которые все лежали в его сумке. Я нетерпеливо ответил, что как-нибудь справлюсь и не нужно меня опекать, а затем, прихватив Пастухова, отправился к Ратуше. Благо, она находилась недалеко от Собора.

Наша Ратуша — великолепное строение. Ей что-то около двухсот лет, и своими изящными пропорциями она обязана сотрудничеству нескольких архитекторов… О, да что я попусту лицемерю! На деле Ратуша строилась довольно долго, потому что у города в те смутные времена не всегда находились на нее деньги. Одни подрядчики отказывались от проекта, другие столь нещадно разворовывали выделенные им средства, что все приходилось переделывать мало не с нуля. Результат оказался эклектичен.

Впрочем, шпиль Ратуши действительно красив, как я и сказал с самого начала. Другое дело, что два крыла собственно Городского собрания и отдельное здание Магистрата (там сосредоточены хозяйственные ведомства города) с ним совершенно не сочетаются. Разбитый вокруг парк тоже представляет собой нечто единственное в своем роде; кустам и клумбам в нем приданы такие причудливые формы, что он давно уже стал городской достопримечательностью.

Лично я, правда, считаю его чрезвычайно уродливым. Но ни один кот не найдет красивым парк, где площадь усыпанных гравием дорожек во много раз превышает площадь газонов и клумб!

В тот день, когда я столь стремительно познакомился с Дмитрием Пастуховым, тогда еще помощником младшего инспектора, и газоны, и клумбы укрывал толстый слой ноздреватого февральского снега. Все, кроме довольно обширного пятачка, обнесенного железной сеткой и брезентом, где, очевидно, шли строительные работы.