Ген поиска
Шрифт:
— Вот тебе здрасьте! — фыркнула Иванова. — А у Кахетьева в дому тогда что висит?
И действительно, что?
Наше с Пастуховым знакомство продолжилось в одном из городских трактиров средней руки, куда мы отправились обогреться и заодно обсудить свалившееся на нас дело. Точнее, дело, которое мы собственной волей решили на себя взять, хотя никто нас об этом не просил.
Тогда кофеен еще не было, поскольку кофе не вошло в Необходимске в такую моду. Но, право слово, трактиры от этих новомодных заведений ничем не отличались! Разве что вместо «аппетитного» запаха
Памятуя об этом, я повел Пастухова в дальний угол, в отгороженную уютными диванами клетушку. То было одно из многих заведений, благоволящих к генмодам (по закону, все общественные едальни обязаны облегчать нам доступ, но на деле многие отмахиваются чисто проформенными мерами), а потому меню было выполнено на тонких фанерных листах, которые легко было переворачивать.
Пастухов пролистал его без всякого энтузиазма.
— Ну чаю, пожалуй, возьму, — проговорил он. — С бубликом.
— Позвольте вас угостить в честь начала сотрудничества, — широким жестом предложил я.
В самом деле широким: а то я не знаю, сколько способна потребить овчарка!
Пастухов поглядел на меня с нескрываемой иронией.
— Ну, можете заплатить за чай. Бублик я себе уж как-нибудь позволю.
Положительно, этот молодой служака нравился мне все больше и больше!
Когда нам принесли заказ — те самые чай с бубликом для полицейского и отварную рыбу со сливками для меня, — Пастухов сказал:
— Ну ладно, рассказывайте. Что там за система пневмотранспорта для генмодов?
Я вздохнул.
— Тут мне придется сделать экскурс в историю. Вы ведь знаете, что Большая война длилась долго, больше десяти лет?
— В гимназии учился, — буркнул Пастухов.
— Не обижайтесь, вы не представляете, с какими пробелами в образовании у клиентов мне приходится иметь дело! — взмахнул я хвостом. — А тоже вроде бы все гимназии кончали… Ну так вот. Необходимск, город маленький, оказался зажат между молотом и наковальней. Тогда-то и возникла у тогдашних отцов города счастливая идея уравнять генмодов в правах с обычным населением, чтобы пополнить ими флот и иррегулярные войска…
— Нет, это уже после войны было, — поправил меня Пастухов. — Я даты помню.
— Официально после войны сделали, а неофициально представителей сильнейших объединений генмодов зазывали в город еще во время, — снисходительно проговорил я. — Дед мне рассказывал. Он был тогда еще мальчишкой, но все же… Думаете, откуда после войны в нашем городе оказалось столько генмодных профсоюзов? Причем это никакая не тайна, об этом написано в книгах по истории… просто не тех, которые изучают в гимназиях.
— Ясно.
— Ну и хорошо, что вам ясно. Заодно тогдашние отцы города — и матери, потому что движение суфража тоже именно тогда впервые проявило себя — начали готовиться к возможной оккупации. Предполагалось, что новые генмоды-иммигранты станут этакими запасными силами, подпольными войсками, которые помогут не сдать город окончательно. И какому-то инженеру, без преувеличения гениальному, пришло в голову, что для этого генмодам необходимо собственное средство передвижения,
— Да, я тоже слышал о тайных ходах под городом, набитых сокровищами, — перебил меня Пастухов. — Считал чушью. Тут по работе со столькими байками сталкиваешься!
Я укоризненно посмотрел на него, но вслух решил грубияна не окорачивать. Не стоит это моего достоинства. Тем более, он и так смотрел, как я ем мою вкусную рыбку (речной окунь! судя по вкусу, действительно свежий!), покусывая свой бублик. Булка была большой, но для овчарки со здоровым аппетитом едва ли удовлетворительной.
— Ну вот сейчас получите возможность увидеть эту байку, если захотите, — сообщил я. — Мне все равно надо как-то возвращаться домой без слуги. А здесь хорошо то, что все расходы могут просто записать на мой счет.
— Постойте, этот трактир что — одна из станций пневмотоннелей? — удивился Пастухов.
— Да, и держит его генмод: некто Афанасий Курочкин. Один из немногих генмодов-лис в нашем городе, редчайший вид.
— Знаю такого! Его все время в уклонении от налогов подозревают! Вот только я не в курсе был, что и этот трактир тоже его.
— И совершенно зря подозревают, — проговорил я менторским тоном. — Вы в плену предубеждений, мой друг. Мол, если лис, то обязательно жулит… Афанасий платит налоги сполна… — тут я не удержался и после картинной паузы продолжил: — он обманывает государство другим способом.
Пастухов фыркнул.
— И вы мне, конечно, не скажете, каким?
— Сказать — и потерять скидку в таком великолепном трактире? Ни за что на свете!
Пастухов только глаза закатил: мол, не очень-то и надеялся.
— Ладно, — сказал он, — выходит, если кто-то тайком от сотрудников Ратуши или Городского совета строит станцию пневмосистемы прямо у них под стенами, это действительно может означать заговор?
— Может быть, заговор, — кивнул я. — А может быть, наше своеобычное раздолбайство, когда правая рука не знает, что делает левая. В любом случае, это нужно выяснить. Вы со мной?
— Ну вы и наглец! — хмыкнул Пастухов. — Это я ведь дело начал! Значит, мне и главным быть.
— А ресурсы у вас есть? — вкрадчиво спросил я. — Деньги… свободное время, в конце концов? Ведь это расследование мы берем по собственному почину, никто нам его не оплачивает.
Пастухов чуть приподнял брыли, но зарычать не зарычал.
— Ладно, — сказал он. — Уболтал. Вот кто тут настоящий… лис.
Господин Кахетьев проживал в Аметистовом конце, также под куполом — хоть здесь долго ехать не пришлось. Впрочем, я сразу отметил, что он был из тех богачей, которые стремятся выглядеть богаче и весомее, чем есть на самом деле. Специально для таких в нашей тропической зоне построили целую улицу домов весьма помпезного вида, но скромных размеров — каждый едва ли больше, чем мои собственные апартаменты на Нарядной. Каждый из этих типовых «особнячков» лишен и сада, и заднего двора; все, что у них есть, — небольшой газон, который, согласно правилам квартала, должен иметь строго определенный вид и форму.