Генерал
Шрифт:
– Василий Петрович, дорогой, – радостно восклицает Ильич, поменявшись мгновенно. – Первый люкс открыт. Можно забрать картины. Катюша все подтвердила…
– Ну я рад, что прошел фейс-контроль, – киваю скупо. Терпеть не могу резкие перемены настроений. Особенно, если с полпинка. Но сейчас мне особо рассуждать некогда. Надо картины забрать, мать заселить и сунуть ж. пу на вечерний борт, идущий на Москву.
– В первом люксе сейчас Ларочка, – словно прочитав мои мысли, тараторит Макаров. – А третий я за вами
«Знать бы еще номер» – закатываю глаза. Но хоть в отдел продаж не идти и на том спасибо.
«Номер карты мне дай», – отправляю эсэмэску жене и тут же коротко описываю причину.
«А зачем тебе за третий люкс платить? – присылает мне выпученные глаза Катя. – Пусть твоя мама в моих апартаментах поселится. Я сейчас Ларе скажу, она все мои вещи в шкаф сложит. Спальня и гостиная будут в полном распоряжении. Что скажешь?»
«Спасибо, родненькая!» – отправляю несколько рядов поцелуев и тут же предлагаю матери.
– Моя жена приглашает тебя пожить в ее апартаментах…
– Это лишнее. Я не смогу насильно никого полюбить! – манерно вздергивает подбородок маман.
– И не надо, – усмехаюсь криво. – Живи и радуйся жизни. Отдыхай. Но Катя права, глупо платить деньги, если можно пожить бесплатно. Если возникнут вопросы, сразу фотку нашу свадебную показывай. Мою жену тут все знают и любят. Санаторий ее семье принадлежит.
– Подумаешь, – вздыхает мама, всем своим видом показывая, что ее сын достоин лучшей избранницы.
Как ни в чем не бывало, сажусь рядом. Прихлебываю из кружки остывший чай и наблюдаю, как постепенно затуманивается мамин взгляд, а на губах появляется самодовольная улыбка.
Поберегитесь, «Сосны»!
Моя мама в саморекламе профи. И уже назавтра весь коллектив санатория будет точно знать на ком женился генерал Ордынцев. Что собственно и требовалось… Мама не утерпит, похвастается перед соседкой, затем на процедурах и в подтверждении своих слов покажет фотку, что я прислал ей сразу после свадьбы. Земля в «Соснах» слухами полнится. И главное, мне самому ничего делать не надо. Только с Панкратовым разобраться. Что-то этот крендель задерживается. Ну да ничего, я ему бодрящего пенделя и дистанционно выпишу.
– Сейчас пойдем, посмотришь, какие там условия. Лучше чем здесь…
– Да куда уж лучше, – вздыхает мама. Но уже мысленно перебирается жить на второй этаж. «Номер открыт, Васечка. Там Лара моя», – приходит сообщение от жены. И я решительно подрываюсь с места.
– Пойдем, мама. Посмотришь, может тебе у Кати и не понравится…
– Ой, Вася, как-то неудобно, – лепечет маман. – Она меня совсем не знает…
– Это поправимо, мам, – отмахиваюсь легкомысленно. И войдя в распахнутую дверь первого люкса, кричу зычно. – Есть кто живой? Выходи!
– Здравствуйте, Василий Петрович, – хлопотливо выбегает
– Как он? – осведомляюсь хмуро.
– Да плохо все, – вздыхает Лара. – Рука одна почти не двигается, язык заплетается. Но врачи говорят, что все поправимо. И Александр Георгиевич – наш ангел-хранитель…
Оно и понятно. Это я забыл про охранника, нахлебавшегося клофелина. А тесть мой все помнит. За всем следит.
– Значит поправится, – киваю я и прохожу в Катину мастерскую. – Картины хочу упаковать. Пакеты нужны и веревка.
– Конечно, конечно, – кивает она. – Пакеты я приготовила. Сейчас принесу. А моток у Миши в шкафу стоит. Его комната – самая дальняя в нашем отсеке…
– Хорошо, – замечаю я. – Быстрее будет… Мам, тебе тут нравится? – спрашиваю, столкнувшись с матерью в гостиной.
– Очень красиво, Вася. Но так неудобно…
– Минуточку, – рычу я и тут же набираю жену. – Кать, пригласи, пожалуйста сама. А то мне не доверяют…
– Давай трубку, – велит мне Катерина. Послушно отдаю маме трубку и улыбаюсь, заслышав трели любимой птицы. Отказать невозможно. Ясен пень!
Мама улыбается, очарованная невесткой. А я ныряю в полутемный коридор. С трудом нахожу дверь, которую раньше не замечал. И войдя в пустую комнату без окон, вдыхаю затхлый запах. Давно тут никто не жил. Открыв створку шкафа-купе, сразу нахожу моток веревки. А затем мой взгляд падает ниже. Туда, где словно в баре стоят разнокалиберные бутылки со спиртным. Присев на корточки, внимательно осматриваю местами припыленную полку. Лишь только сбоку будто не хватает одной бутылки. И пыли там значительно меньше. Интересный поворот!
Хоть кто-нибудь из безопасников Димирова сюда заглядывал?
– Лариса! – ору командирским рыком.
И когда помощница жены со всех ног прибегает ко мне, указываю на место пустующей бутылки.
– Что это?
– Не знаю, – лепечет она, а сама покрывается красными пятнами. Врет, зараза. Это она опоила несчастного Юру, а теперь выхаживает? Бред какой-то!
– Знаете, – давлю взглядом. – Рассказывайте, как было дело. Или лучше я расскажу.
Лариса смотрит на меня отрешенно. Но молчит, поэтому я начинаю первым.
– Юра решил в честь праздника выпить. И наведался в запасы сменщика. Правильно?
– Наверное, – охает побледневшая женщина.
– Он сначала жахнул перед вашей чудесной прогулкой, а вернувшись решил еще усугубить, – предполагаю, не стесняясь в выражениях.
– Я не знаю… мы немного выпили за день рождения, – опускает она глаза.
– А дальше, как развивалось дело? Вы его нашли и бутылку спрятали… Помогли врагу запутать следы… Сознайтесь, Лариса. Иначе, сами попадете под подозрение.