Генерал
Шрифт:
– По дороге на аэродром расскажешь, – хмуро бросаю водителю. А сам наблюдаю за матерью. Она так и осталась в Катиной мастерской. Придирчиво рассматривает каждое из полотен и довольно улыбается.
– Ты женился на очень талантливой девушке, – восклицает она, когда я подхожу попрощаться.
– Я знаю, – улыбаюсь довольно и неожиданно вспоминаю как выгибалась девчонка в моих объятиях. Как закидывала мне ноги на плечи. Катя… Катюша моя.
– Я договорюсь с Ингой, если ты не против…
– Да
И всю дорогу слушаю невнятный лепет своего бывшего бойца. Он оказывается Люду любит. А она его.
– Совет да любовь, – роняю, стараясь сдержаться и не рассмеяться в голос. Ну кто я такой, чтобы учить жить взрослого мужика. Что я ему, семейный психолог, что ли? – Только нам придется с тобой расстаться, – добавляю хмуро. Вот хороший же водитель был Панкратов. Нахер его к Людке понесло. Влюбился! Мать его ети…
– Почему, товарищ генерал? Я ничего не нарушал. В отпуске был. А что с вами в Эльчистан не поехал…
– Да при чем тут Эльчистан? – морщусь раздраженно. – Зря Люда мне вашего ребенка приписала. На фиг мне такие расклады? И моей жене будет неприятно все время рядом твою Люду видеть. Ей уже сообщили… Еле разгреб.
– Какой ребенок? Ничего не понимаю, – вздыхает Панкратов, останавливая машину. – Я хотел вас попросить с военной ипотекой помочь… А ребенок чей? Люда мне ничего не говорила…
– Хороший поворот, Леша, – ухмыляюсь я. – Давай сделаем так. Сейчас наша медицина творит чудеса. Облапошить тебя не удастся. А поэтому веди-ка ты завтра с утра свою милую на анализ. Пусть по крови определят срок беременности и твою к ней причастность.
– Да какая причастность, Василий Петрович?! – жалобно воет мой Панкратов. – Мы неделю назад как вместе спать начали… А до этого я и не знал, как подойти.
Твою ж мать, Люда! – усмехаюсь про себя. – Тебе так не терпится меня достать, что на моего водителя позарилась. Думала, привезет он тебя в часть, и мы заживем одной дружной семьей. Идиотка, блин…
– Едем уже, я на самолет опоздаю, – рявкаю я. – А ты выясни все, Леша. Вернее, завтра утром езжай в Москву. И пусть тебе эта ляля пришлет результаты анализов… Понял?
– Слушаюсь, товарищ генерал, – бодро заявляет мой Панкратов, включая зажигание. Снова выезжает на трассу и добавляет жалостливо. – Только вы меня никуда не переводите. Я же верой и правдой служу…
Глава 44
Теплый солнечный вечер навевает тоску и грусть. Впервые в жизни я прикипела к мужчине и рассталась с ним.
– Ты влюбилась, – не спрашивает, а утверждает Настя. Вместе с ней и с Егоркой я валяюсь в детской на
Мой маленький брат сидит между мной и матерью. Задумчиво собирает пирамидку. А потом надев последний круглый красный шар, хлопает в ладоши и ждет того же от нас.
Аплодируем радостно и Егорка начинает все сначала.
– Влюбилась, – признаюсь вытягиваю вверх руку. И тут же чувствую легкое пожатие Настиных пальцев.
– Я рада за тебя, систер, – шепчет она. – Теперь ты меня понимаешь…
– Теперь да, – с тяжким вздохом признаюсь честно. – А тогда… была готова убить вас обоих.
– Я тебя понимаю. Мой папа тоже корки мочил. Но они с мамой любят друг друга. И мы с Сашей тоже.
– И мы с Васей, – всхлипываю я.
– Кстати, – вдруг вспоминает о чем-то Настена. – Я сейчас! – подскакивает с места. И несется куда-то прочь из комнаты.
– Ты что-то забыла, систер? – кричу вслед.
– Саша просил тебе кое-что дать, – кричит она выбегая.
– Мама? – дует губки мой брат.
– Она сейчас придет, – объясняю, гладя малыша по животику и во все глаза смотрю на папину копию. Одно лицо. Даже хмурится так же.
– Ты мой хороший, – целую Егорку в макушку. – Но я себе такого же мальчишку хочу, – целую, обнимая ребенка. – Или дочку.
«Надо Василия Петровича напрячь», – улыбаюсь мысленно.
«Вась, ты уже выехал из «Сосен»?» – пишу мужу. От тоски щемит сердце.
«Так точно. В самолете уже сижу. Минут через десять взлетаем», – тут же приходит ответ.
«За тобой тачку прислать?» – спрашиваю, затаив дыхание. Хочется быть полезной любимому. Да и приедет быстрее.
«Не откажусь», – печатает муж и добавляет поцелуи и сердечки. Вот кто бы сказал, что генералы бывают романтичными, не поверила бы.
«Куда?»
Печатает адрес. И снова добавляет сердечки, тюльпанчики и розочки. Такой смешной.
– Ка-й-а-я-я, – лепечет малыш, прыгая на меня и утыкаясь носом мне в плечо. – Кай-я-я-я.
– Да ты же мой хороший, – обнимаю братца. – Хочу себе такого же, – заявляю, застывшей на пороге Настене.
– Ма-ма-ма, – тянет руки к матери малыш. И как только та опускается на ковер, быстро перебегает к ней.
– А как же я? – смеюсь, хватая за пухлую ножку.
– Себе заведи и тискай, – фыркает моя Макарова, прижимая ребенка к себе. – На вот, это тебе, – достает из кармана шифонового платья узкую упаковку. – Папа велел тебе отдать…
– Чей? – не понимаю я и во всю глазею на тест на беременность.
– Твой, ну не мой же, – хохочет Настя. – Давай, Димирова. Сделай его дедом.
– Ты думаешь? – охаю я, усаживаясь на подушки.